Александр Вустин - Багатель из проекта "Петрушка". Оливер Триндль, фп.

Тарас Буевский - К ТЕБЕ ВОЗВЕДОХ ОЧИ МОИ Концерт для смешанного хора a cappella на тексты псалмов Давида. Псалмы 122 (1), 5

Встреча с Леонидом Десятниковым Дягилевский фестиваль 2015 Модератор: Елена Черемных, музыкальный критик

Павел Карманов - Funny Valentine для альта и арфы (2012) Максим Новиков, Валентина Борисова. Звук - Александр Волков, Александр Михлин. (c) Maxim Novikov 2013

Петр Поспелов – Грузинская песня "Ожерелье". Слова народные, перевод Яна Гольцмана Елизавета Эбаноидзе, голос Кирилл Уманский, фп. Сортавала, Дом

Петр Поспелов. Внук пирата. 1. Увертюра «Платформа». Винзавод, 29.11.2013

Петр Поспелов - Селима и Гассан Симфонический триптих. Концертный зал Чайковского. Финал Конкурса композиторов YouTube 2010

Петр Поспелов. Внук пирата. 3. Ария Тани «Платформа». Винзавод, 29.11.2013

Леонид Десятников - Second hand "Отзвуки, транскрипции, посвящения" Концерт в Малом зале СПБ Филармонии 16.10.2010 Artstudio "TroyAnna"


Pavel Karmanov Second Snow on the Stadium by Kevork Mourad - Maxim Novikov - Petr Aidu Maxim Novikov Arts Production— в Spring Music Academy.


Владимир Мартынов - Войдите! (части 5, 6) Татьяна Гринденко, скрипка Ансамбль Opus Posth

Павел Карманов - Michael Music Pocket symphony, Nazar Kozhukhar, cond.


Петр Поспелов – Бог витает над селом – Стихи Тараса Шевченко Лиза Эбаноидзе, сопрано. Наталия Рубашкина, меццо-сопрано. Анастасия Чайкина, скрипка. Людмила Бурова, фортепиано Концерт памяти


Петр Поспелов - Двенадцатая ночь - Первая песня Оливии Стихи - Анна Алямова Оливия - Елизавета Эбаноидзе Анастасия Чайкина, скрипка Валерия

Леонид Десятников - По канве Астора Екатерина Апекишева, фп. Роман Минц, скрипка Максим Рысанов, альт Кристина Блаумане, виолончель

Pavel Karmanov - Twice a double concerto in Riga - European premiere Latvian National Symphony orchestra Сonductor - Normunds Sne The Great Guild Hall, Riga, Latvija

Антон Батагов - Бодхичарья-Аватара Поет верховный лама Калмыкии Тэло Тулку Ринпоче

Павел Карманов - «День Первый» для смешанного хора и чтеца. Максим Новиков (альт), Евгения Лисицына (орган). Молодежный камерный хор

Леонид Десятников - Свинцовое эхо на стихи Дж.М.Хопкинса, 1990 Уильям Пьюрфой, контратенор Роман Минц, скрипка Сергей Полтавский, альт Евгений

Pavel Karmanov - The City I Love and Hate - in Perm Dyagilev fest 2013 Alexei Lubimov,Elena RevichVadim TeyfikovSergey PoltavskiIgor BobovichLeonid BakulinOrgel Hall Perm, RussiaDyagilev fest 2013CULTURESCAPESFestival, Baselcomissionedlisten and

Владимир Тарнопольский - Jenseits der Schatten Ансамбль musicFabrik, дирижер Вольфганг Лишке

Петр Поспелов - Призыв. Фрагмент репетиции Владимир Федосеев, БСО им. Чайковского. 2010. ГДРЗ

Pavel Karmanov - Twice a Double concerto 3-04-11 fine sound Olga Ivousheykova - baroque fluteMaria Chapurina - FlutePaolo Grazzi - baroque oboe Alexei Utkin

Владимир Мартынов - Этюд «На пришествие героя» Одиннадцатый Фестиваль Работ Владимира Мартынова, 10.03.2012, ДОМ

Владимир Николаев - Ave Maria для виолончели с оркестром (2006). Солист Дмитрий Чеглаков. Симфонический оркестр Москвы «Русская филармония» Дирижер

Георг Пелецис - Владимир Мартынов. Переписка Алексей Гориболь, Полина Осетинская. Дом музыки

Леонид Десятников - Эскизы к Закату Секстет для скрипки, флейты, кларнета, контрабаса и фортепиано

Другие видео

Музыкальная критика



Ломать – не строить

О спектакле Андрия Жолдака "Евгений Онегин"

Schola criticorum / Воскресенье 13 марта 2016
Постановки опер с большой сценической историей одновременно удобны и неудобны для обсуждения: удобны тем, что можно долго и со смаком обсуждать детали, совпадения и различия, давать волю эрудиции и зрительскому опыту; неудобны же тем, что сложно бывает увидеть такой спектакль свежими глазами. Еще сложнее – по-новому услышать саму оперу.
Разговор о «Евгении Онегине» Андрия Жолдака постоянно хочется начинать не с самого спектакля, а с его влияния на умы, реакции публики, реакции прессы; в крайнем случае – с буклета, где умно и подробно рассказано, куда следует смотреть и что именно видеть. Отчасти это обосновано: «Онегин» стал первым в жизни Михайловского театра действительно режиссерским проектом, да и вообще редким случаем, когда сейчас, в 2010-е годы, появляется оперный спектакль, обсуждения которого выходят за пределы узкого круга профессионалов и операманов (во многом еще и благодаря тому, что театр устроил интернет-трансляцию видео одного из спектаклей премьерного блока, чего раньше удостаивались только балеты). И все-таки ни шумиха, ни видеосъемка, ни даже буклет, хотя и сделанный под эгидой «консультанта по музыкальной драматургии» Дмитрия Ренанского, отношение к спектаклю имеют только опосредованное, поскольку не являются его частью.
Или являются?
В спектакле Жолдака чего только нет: дизайнерские костюмы на героях, стильные декорации, хипстерские интерьеры; второстепенные персонажи, которые ведут себя то как в книгах Льюиса Кэрролла, то как в фильмах Яна Шванкмайера, психологический театр, присыпанный театром абстрактным, бытовые подробности, раздутые до размера искусства... И только одного не хватает: собственного голоса.
В первом акте не покидает ощущение, что все это ты уже где-то видел. Редукция всех цветов до черного и белого, нарочито условные, но при этом жилые декорации, характерный белый свет, современная одежда – добро пожаловать в Баварскую оперу. Татьяна и Ольга подруги, живут душа в душу и неплохо ладят, а мамаша Ларина все хочет выделить старшую дочку, сделать ее романтической натурой – смена оценочных констант, в которую играют все, от Роберта Карсена до Клауса Гута. Странные персонажи непонятной внешности и предназначения, смысл присутствия которых на сцене в том, чтобы делать что-то загадочное – как бывает у Ахима Фрайера, например. Пижон Онегин в черном и ретро-Ленский в белом – кажется, точно так было в спектакле Мариуша Трелиньского... Постойте-ка, в каком спектакле? Да ведь в «Онегине» же. А эта Ларина с разбитой жизнью, которая в дочерях видит себя и так характерно походя распоряжается нянькой – уж не из спектакля ли Андреа Брет? Не у Стефана ли Херхайма Трике так кривлялся, чествуя Татьяну? И не у Дмитрия ли Чернякова в спектакле был точно такой же павильон и такие же униформенные слуги? А помните разговор Ольги, Татьяны, Онегина и Ленского на четверых у Варликовского?
Теперь откроем буклет. Наверняка там стыдливо молчат о том, что это не первая постановка «Онегина» на свете. Что все это уже придумано, неоднократно видено, сто раз исхожено... Ничего подобного. Наоборот, в буклете большая часть этих спектаклей не только упомянута: из них приведены вполне узнаваемые фотографии.
Кто же наш режиссер? Бесстыжий плагиатор? Компилятор, гордящийся пестротой сшитого лоскутного одеяла? Эпигон?
Чтобы нащупать ответ, вспомним о главном: о том, что спектакль – оперный. А это значит, что режиссер должен бы учитывать, что пока он занят созданием собственного текста, из оркестровой ямы доносятся какие-то звуки. И общее – общественное – мнение прежде всего осудило Жолдака за обилие лишних шумов, раздающихся не в паузы, а прямо поверх музыки: пресловутые раскатывающиеся бусы, да лед, который колет рогатый пастух, а затем топчет Татьяна, да обрушенные Ленским ходики... Добро бы только шумы: само сценическое действие словно заглушает музыку – приходится отчаянно напрягать уши, чтобы расслышать последние ноты пятой картины, пока Онегин и Зарецкий поливают молоком убитого Ленского, или разобрать, о чем же Онегин и Гремин говорят между собой, пихая друг другу чашку.
Ну вот, главные слова прозвучали: напрягать уши.
Спектакль Жолдака (как и все, что происходит вокруг него и в связи с ним, включая буклет и критические статьи) строится на ироническом и не всегда приятном диалоге. Хочется сразу добавить «с традицией», но это требует пояснения. Разумеется, речь и о традиции интерпретаций тоже, что наглядно подтверждено буклетом. Речь и о традиции пошлости: например, остановка оркестра во время поцелуя Татьяны и Онегина (седьмая картина), как в спектакле Деборы Уорнер. Жолдак высмеивает предсказуемость, равно как вышучивает и непредсказуемость чужих взглядов на «Онегина». Доводя до абсурда решение Чернякова (все тот же пансионат, все та же комната) и Фрайера (символические персонажи, нечеловеческие фигуры, условность движения, нарочитая абстрактность сценических взаимодействий), Жолдак не забывает дернуть за косичку зазнайствующий психологический театр (что особенно подчеркивает финал с повтором интродукции, как будто бы довершающий спектакль абстрактным закольцовыванием схемы – но в действительности заставляющий думать о тяжелой женской доле) и показывать язык любителям отстраивать спектакль от обильно проработанного бэкграунда (рогатый эротический пастух, который возникает после ночи, едва ли целиком ушедшей на написание письма, конечно же напоминает нам о сне Пушкинской Татьяны), а под конец еще и сказать по-пушкински «на вот, возьми ее скорей» любителям «классических постановок», надев на Татьяну непременный малиновый берет. Но главное, над чем зло шутит Жолдак – это, разумеется, традиция слушательская и зрительская.
Здесь очень уместна дирижерская трактовка Татарникова: если сейчас, два года спустя, он стал время от времени поддерживать решения режиссера оркестровыми акцентами, например, делая хор «Ах как по мосту-мосточку» откровенно зловещим, то на премьере это был «обычный Чайковский» – узнаваемая и заезженная пластинка, от которой не следует ждать ни откровений, ни сюрпризов. То есть именно то, что все мы с детства привыкли слышать; а точнее – не слышать.
Именно в эту знакомую и обыкновенную музыку, приевшуюся до состояния, когда никому уже не придет на ум слушать ее внимательно, Жолдак заставляет нас напряженно вслушиваться. В спектакле, течение и ритм которого задан постоянно разрываемой, сбиваемой музыкой, невозможно ни на секунду отвлечься от самой этой музыки: нельзя отмахнуться, нельзя пропустить ни одной фразы. И для тех, кто не решает немедленно уйти из зала, образуется особенное пространство «здесь и сейчас», когда необходимо обрабатывать именно те впечатления, которые ты получаешь непосредственно в данный момент.
Здесь можно было бы задаться вопросом о том, рассказывает ли Жолдак какую-то собственную историю. Да, в спектакле можно найти несколько нарративных линий. Можно, подгоняя под ответы, предлагаемые все той же программкой, рассуждать о том, что раскатывающиеся в начале бусы – это судьба, которую принимает Татьяна, носит на шее, как украшение и как хомут, от которой нельзя уйти (в письме Онегину Татьяна признается, как всегда предчувствовала его появление – а Онегин в разговоре с ней посыпает ее голову все теми же бусинами) и которая отнюдь не в том, чтобы быть счастливой, а в том, чтобы, как ее мать, родить следующую девочку с точно такой же судьбой. Можно присматриваться к отношениям Татьяны и Ольги, искать обманки в образе и поведении Ленского, спорить о том, зачем красный луч падает на руки Онегина и Гремлина при пожатии (простая рифма с малиновым беретом Татьяны, отблеск судьбы Онегина, намек на окровавленные руки?), рассуждать о значении часов. Можно коллекционировать мелочи: вот Ольга пишет на окне пальцем «О + В», как Татьяна у Пушкина выводила буквы «О» и «Е»; вот белый квадрат на занавесе сменился не чем иным, как задником Малевича к «Победе над Солнцем» Крученых. Можно следить за комически-зловещими (не то зловеще-комическими) молчаливыми персонажами: бородатым карликом, взъерошенным слугой, рогатым пастухом, униформенной няней; искать параллели и скрытые смыслы. Можно и вовсе смотреть на «Онегина» Жолдака как на театр абстракций, следить, как из окна рвутся в комнату ветки сирени, любоваться статуэткой собаки, отмечать, насколько безошибочно белый цвет сменяется черным, а черный – белым. А можно и сетовать на то, что всего этого слишком много – разные системы, разные истории, разные подходы теснят друг друга, и ничему уже нельзя поверить, ни во что невозможно погрузиться.
Должно быть, все это и есть часть замыла Жолдака. Его проект «Онегина» – этакий проект апофатического постижения Чайковского. Ни одно утвердительное высказывание не получается верным: нельзя танцевать об архитектуре, невозможно расчистить стокилометровый культурный слой, не удастся отделить от себя собственные ассоциации и клише. Можно только очень четко очертить границы того, что неверно и не работает, сбить слушателя с привычной тропы, заставить самого искать дорогу в черно-белой комнате.
И эта дорога приводит каждого к его личному «Евгению Онегину» – иногда через отторжение спектакля. Именно потому, что каждый человек в зале таким образом тоже может определиться с собственными «не».

Постановки опер с большой сценической историей одновременно удобны и неудобны для обсуждения: удобны тем, что можно долго и со смаком обсуждать детали, совпадения и различия, давать волю эрудиции и зрительскому опыту; неудобны же тем, что сложно бывает увидеть такой спектакль свежими глазами. Еще сложнее – по-новому услышать саму оперу.
Владимир Мартынов - Этюд «На пришествие героя» Одиннадцатый Фестиваль Работ Владимира Мартынова, 10.03.2012, ДОМ

Pavel Karmanov - Music for Firework concert version by Alexei Khanyutin The Posket symphony, Nazar Kozhukhar Назар Кожухарь Карманов Ханютин

Дорога Фильм Алексея Ханютина - Музыка Павла Карманова


Александр Вустин - Багатель из проекта "Петрушка". Оливер Триндль, фп.

Тарас Буевский - Концерт для фортепиано и струнного оркестра Наталья Богданова, камерный оркестр "Времена года", дир. Владислав Булахов. Международный фестиваль современной музыки "Московская

Владимир Тарнопольский - Чевенгур Наталья Пшеничникова Студия Новой Музыки Марина Рубинштейн (флейта) Никита Агафонов (кларнет) Михаил Оленев (тромбон)

Леонид Десятников - Свинцовое эхо на стихи Дж.М.Хопкинса, 1990 Уильям Пьюрфой, контратенор Роман Минц, скрипка Сергей Полтавский, альт Евгений

Антон Батагов - Джон Кейдж жил на углу 6-й авеню и 18-й улицы Видео: Алиса Наремонти New York City 2012 Эта музыка включает в себя аудиозапись, сделанную

Павел Карманов - Different Brooks для фортепианного квинтета. Таллинн, Eesti musika paevad. Владислав Песин и Марина Катаржнова, скр. Ася

Петр Поспелов - Призыв. Фрагмент репетиции Владимир Федосеев, БСО им. Чайковского. 2010. ГДРЗ

ТПО "Композитор" - Jeux d'enfants Детские игры - Музыка Петра Поспелова и Дмитрия Рябцева. Слова Екатерины Поспеловой -

Владимир Мартынов - Войдите! (части 1, 2) Татьяна Гринденко, скрипка Ансамбль Opus Posth


Петр Поспелов - Селима и Гассан Симфонический триптих. Концертный зал Чайковского. Финал Конкурса композиторов YouTube 2010

ТПО Композитор - Детские игры - Москва, "Возвращение", 2009 Музыка Петра Поспелова и Дмитрия Рябцева. Слова песни Екатерины Поспеловой. Для большого ансамбля

Павел Карманов - «День Первый» для смешанного хора и чтеца. Максим Новиков (альт), Евгения Лисицына (орган). Молодежный камерный хор

Александр Вустин - Плач для фагота соло, 1989

Царица Эмма Слова Екатерины Поспеловой Музыка Петра Поспелова Солисты, хор и оркестр театра "Новая опера" Вставной

Павел Карманов - Cambridge music Владилав Песин, скр. Максим Новиков, альт Ольга Демина, влч. Петр Айду, фп. Видео и

Pavel Karmanov Oratorio 5 Angels (Best sound) Yulia Khutoretskaya Young chamber choir+ One Orchestra Pavel Karmanov Oratorio 5 Angels Yulia Khutoretskaya & The Young chamber choir & The


Леонид Десятников - По канве Астора Екатерина Апекишева, фп. Роман Минц, скрипка Максим Рысанов, альт Кристина Блаумане, виолончель

Александр Вустин - Памяти Бориса Клюзнера Для баритона и струнного квартета. 1977 На слова Юрия Олеши. Владимир Хачатуров, баритон. Струнный

Антон Батагов - Бодхичарья-Аватара Поет верховный лама Калмыкии Тэло Тулку Ринпоче

Владимир Николаев - Игрища Музыкальное представление Видео с концерта фестиваля «Другое пространство». Москва. 20 июня

Владимир Николаев - Сквозь разбитые стекла (фрагмент) Оркестр MusicAeterna. Дирижер Валентин Урюпин. Пермь. Дягилевский фестиваль. 27 мая 2013

Петя и Волк и не только - спектакль Московского театра кукол Сергей Прокофьев. "Петя и Волк". Петр Поспелов. "Петя и Волк - 2". Автор идеи

Павел Карманов - Струнный кваРЕтет Таллинн, Eesti musika paevad. Владислав Песин, скрипка. Марина Катаржнова, скрипка. Ася Соршнева, альт. Петр

О ВРЕДЕ ТАБАКА Опера по произведению А.П. Чехова. Ансамбль солистов "Эрмитаж", КМСО им. С.Т. Рихтера Художественный

Leonid Desyatnikov - Tango Eva Bindere - violin Maxim Rysanov - viola Peteris Cirksis - violoncello Leonid Desyatnikov

ТПО Композитор - Хор жалобщиков Санкт-Петербурга Музыка Петра Поспелова и Александра Маноцкова. Стихи Екатерины Поспеловой на основе жалоб горожан Санкт-Петербурга.

Другие видео