Тексты | Авторы | Издания | Спектакли | Ассоциация |

Известия / Четверг 05 июля 2001

Петр Поспелов

Картина, нарисованная Г.Н. Рождественским, ужасающа. Если не будут приняты кардинальные меры на государственном уровне, то Большой мы потеряем. Но, разделяя гнев и обиду замечательного дирижера, невозможно не задаться таким вопросом: а что, он совсем не знал, что его ждет, когда соглашался занять пост главного дирижера?

Можно также понять те чувства, которые вызывают у Рождественского несправедливые и грубые нападки некоторых критиков... Но есть одно место в письме Г.Н. Рождественского, в котором он сам допускает тот стиль, который совершенно справедливо осуждает у других. Я имею в виду упоминание им Т.Н. Хренникова. Мало того, что оно некорректно по форме, оно несправедливо и по существу. Вовсе не был Хренников "ярым гонителем" Прокофьева и Шостаковича: по своей должности руководителя Союза советских композиторов он лишь озвучивал то, что сочиняли "музыковеды" из ЦК партии.

БЕЛЯЕВ Б.Н., Санкт-Петербург

Воспоминания и документы, относящиеся к 1948 году и более позднему времени, действительно свидетельствуют о том, что историческую роль Хренникова можно расценивать как положительную. Занимая высокий пост, он скорее сдерживал репрессии, нежели был их проводником. Профессиональный уровень его партитур не вызывает никаких сомнений, а песенка из фильма "Свинарка и пастух" -- шедевр советской музыки. Заслуживает ли Хренников упреков? Смотря в чьих устах они звучат. Геннадий Рождественский знает нашу музыкальную историю не понаслышке; на его памяти сформировалась, например, "хренниковская семерка", куда вошли ведущие композиторы-новаторы.

Геннадию Рождественскому 70 лет, наш читатель, предположу, тоже немолод. Хочется надеяться, что следующие поколения уже не будут выставлять деятелям прошлого моральный счет, выносить им обвинительные или оправдательные приговоры. Нам, живущим в мягкое время, просто трудно представить себе, в какой атмосфере были вынуждены жить и работать и Хренников, и Шостакович. Поэтому стоит сойтись на том, что оба они вошли в историю, хотя и в разной мере.

Выступления критики в адрес Рождественского -- явление другого порядка. Критика выставляла Рождественскому эстетический, а не моральный счет. Многие из нынешних критиков выросли на концертах Рождественского и были воодушевлены его назначением в Большой театр. Его выступления в прошедшем сезоне, в том числе и премьера "Игрока", заслужили немало сочувственных слов. То, что Рождественский не сумел поднять Большой театр, огорчило всех. Разочаровало и то, что Рождественский не захотел уйти красиво, как подобает аристократу профессии. И то, что он нарушил эстетические законы филармонического жанра, взявшись прорабатывать прессу прямо со сцены Большого зала Консерватории. Но мы все равно надеемся, что услышим еще немало его интересных концертных программ.

К сожалению, Рождественский цитировал из прессы то, что подходило его аргументации, и не замечал другого. Маэстро пишет, что пресса расхвалила концерт, посвященный 100-летию БЗК, в то время как несколько ведущих газет раздраконили этот концерт по первое число -- он в самом деле был убийственно плох, хотя вовсе не потому, что в нем принял участие Хренников со своей невиннейшей "Песней пьяных".

Обидно, что Рождественский, с его эрудицией и культурой, начисто не захотел прислушаться к прессе, чей голос иногда бывает и конструктивным. Ведь оппозиция "талант и его гонители" больше не работает, она истратила свой потенциал. Слышать друг друга полезнее, чем занимать позиции по разные стороны баррикад. Слава богу, мы живем уже не в те времена, когда творческими союзами руководили "старый хрен Тихонов и молодой Тихон Хренников".