|
Современные русские композиторы
Вся культура
ТПО «Композитор»
Пётр Поспелов
Толковый словарь
Рифма, неверная подруга поэта
|
Адрес статьи: http://www.mn.ru/issue.php?2005-12-23 Московские новости / Пятница 25 марта 2005 Юрий Арпишкин МН-Люди Культура Дети и есть детиВ Большом театре состоялась премьера оперы "Дети Розенталя". Скандал не имел продолжения на сценеДраматическая история постановки на сцене Большого театра оперы Леонида Десятникова на либретто Владимира Сорокина "Дети Розенталя", интересна потому, что в процессе ее развития известные люди обнаруживали совершенно неожиданные свойства. Так концептуалист и апологет всяческой ненормативности Сорокин оказался операманом и эстетом, любителем Вагнера и Чайковского. Директор Большого Анатолий Иксанов проявил чудесную для администратора его уровня последовательность и несгибаемость. Член комитета Государственной думы по тяжелой промышленности совершенно непредсказуемо высказался по вопросам тессетуры голосов солистов главной российской музыкальной сцены ("Мне точно известно, что ни одного приличного сопрано у них нет"). Участники радикальной группировки Авангард красной молодежи (АКМ) проявили волю к борьбе за свободу творчества, указав своим ровесникам "Идущим вместе", что "порнография засела не в театре, а в Кремле". Манифестация этих борцов за самовыражение в искусстве проходила под лозунгами "Путинюгент, не вам судить!", а также "Смерть путинским холуям!". Исчислять подвиги такого рода можно было бы и дальше. Но в результате все равно придется обратиться к персонажам, не обманувшим ожиданий. Среди них, прежде всего, выделяются упомянутые "Идущие...", лидер которых Василий Якеменко с подкупающей откровенностью заявил нам, что для ясного формулирования своей гражданской позиции смотреть спектакли, слушать музыку и читать книги вовсе не требуется. Это даже и вредно, поскольку "может втянуть в бессмысленные споры и сомнения". А сомнения "Идущим:" чужды, они заявляют прямо: "Сегодня состоится премьера калоеда и порнографа", которую "долой!". Впрочем, отказываясь читать книги самостоятельно, Якеменко назначил для этой цели специального человека. Его зовут Михаил Мясоедов, он возглавил "отдел культуры" движения. Отдел хорошо поработал и добыл из текстов Сорокина говорящие цитаты "на случай". Плакаты "Идущих:" в результате обрели не только присущую им и до того убедительность, но и академический лоск. Аккуратно выписаны слова из книг, указаны названия произведений, выходные данные, номера страниц. Пришедшие на премьеру могли ознакомиться с такими умозаключениями писателя: "Большой театр есть главный отстойник московской канализации", или: "Я хочу насытить русскую литературу говном и спермой". На фоне колесницы и коллонады такое кажется молодым поклонникам президента Путина особенно выразительным. Не подкачал и Союз хоругвеносцев России, состоящий из бородатых личностей среднего возраста. Их протест по поводу постановки оперы был выдержан в солидной имперской стилистике. В отличие от заявлений молодежного крыла партии "Народная воля", которое, похоже, вступило в непримиримую конкуренцию с ненавистным автором и награждало его разными титулованиями непечатного свойства.Прекрасно выступила и группа депутатов Государственной думы. Хотя именно они оказались в сложном и несколько двусмысленном положении. Большинство из них честно отсидело три часа на генеральной репетиции и убедилось, что такие строгие юридические квалификации как "мерзость", "пошлость" и "гадость", которыми пользовались докладчики на заседании ГД, посвященном грядущей премьере, не находят прямого соответствия в происходящем на сцене. Но это, как выяснилось, хоть и большая, но разрешимая проблема. Елена Драпеко, в прошлом актриса, а ныне независимый народный избранник, призывала рассудить дело по совести, упирая на профессионализм создателей спектакля. А кто может лучше судить о профессионализме в этой области? Ну конечно же, супруги президента и председателя правительства! Драпеко говорила, что необходимо незамедлительно пригласить названных чиновников со своими лучшими половинами на просмотр. К родственным связям апеллировал и другой видный посетитель оперы - Никита Михалков. Его, правда, волновала оценка не жены начальника, а детей автора. "Пусть Сорокин пишет, что хочет, но пусть он читает это своим детям". Насчет призрака цензуры он высказался так: "Все можно, вопрос - где". Борьба с оперойИ действительно - это вопрос, остро нуждающийся в осмыслении. Кажется глубоко понятным, почему администрация Большого театра так самоотверженно сражалась за постановку оперы Десятникова. Именно в ней получили возможность ярко проявить себя такие службы, как хор, оркестр и постановочная часть "гордости российской культуры". При их более чем скромных потенциалах требовалась как раз такая нехитрая, но внешне эффектная конструкция, взыскующая не столько творческой энергии, сколько напористости и энтузиастичности.Либретто Владимира Сорокина представляется, безусловно, удачным. Редкая для оперного жанра внятность сюжета, пунктуальная его разработанность и, что называется, упругость диалогов. Весь замысел, если где и проявлен в целом, так это как раз у Сорокина. Нечто неслыханноеСложнее, на мой взгляд, с Леонидом Десятниковым. Он, по-видимому, очень серьезно относится к своему делу вообще и к этому опыту в частности. Что такое постмодернистская опера, строго говоря, никто не знает. Десятников использовал метод, который Владимир Набоков называл "межцитатными мостиками". Композитор взял темы и мелодии своих предшественников и связал их воедино своими вставками. Получилось нечто воистину неслыханное, когда хоры Мусоргского и Верди звучат в одном пространстве с ариями Чайковского и Вагнера. Клоны композиторов поют некую клонированную музыку. Для нее не хватает только клонированного слушателя. Для уха человека, произведенного традиционным способом, это невыносимо. Концептуально же проб лема в том, что Десятникову по правилам постмодернизма вполне удалось присвоить классический материал, но не удалось его переосмыслить. Шкловский говорил, что возможности "производственного искусства преувеличены, потому что висят фотоколлажи вместо салонной живописи, а на них те же женщины, так же обнаженные". И новейшая опера в том же роде: стоят на авансцене и поют, пытаются ласкать слух. За что боролись?Не вдаваясь в деталиРежиссировать зрелище Большой театр призвал Эймунтаса Някрошюса. Несколько лет назад он осуществил на Главной сцене "Макбета" Верди. Теперь вот обратился к волнующей современности. Закрадывается подозрение, что Някрошюс от либретто и собственно музыки заранее получил самые общие впечатления и не стал их особенно детализировать. Его энергическая режиссура такова, что ни на какие внешние влияния не реагирует. Он создает свой автономный мир, каждое движение в котором символизирует все сразу: и человеческую слабость и человеческую отвагу, и зависимость смертного от космических сил, и сами эти силы. В таком сложном симбиозе очень трудно разобраться. Ведь для режиссера не важно, чем именно занят тот или иной персонаж в каждый данный момент. А некоторые зрители хотят понимать, зачем один наматывает на себя красную веревку, в то время как другой по-пластунски ползет через всю сцену за кулисы. И вы знаете, этими загадками были заинтригованы многие. Тем более что основной смысл коллективного высказывания был донесен сразу и недвусмысленно: "гения повторить нельзя". В этом, повторимся, заслуга Владимира Сорокина. И вот когда к той же истине шли композитор и режиссер (в сопровождении художника - Мариуса Някрошюса), они выбрали какой-то уж очень кружной путь. Но, трудно отрицать, - цели достигли.Фабула такова: биолог Алекс Розенталь клонировал композиторов Верди, Чайковского, Вагнера и Мусоргского. Теперь - в июне 1975 года - он занят земным воспроизведением композитора Моцарта. "Вот кость божественного МоцАрта", - поет он нетвердым баритоном. Из нее извлекается генетический материал, и Моцарт готов. Проходят годы, наступает перестройка, Розенталь умирает, его лаборатория закрывается, поскольку закончилось финансирование. Клоны классиков мировой музыкальной культуры оказываются на улице и добывают пропитание, музицируя на площади у трех вокзалов. Моцарт влюбляется в местную проститутку Таню и предлагает ей руку и сердце. Но ее надо выкупить у сутенера, для чего брат Чайковский продает последний раритет, оставшийся от былой роскоши, - золотые часы Розенталя. Сутенер по кличке Кела часы берет, но все равно не доволен. В отместку он опаивает всю компанию водкой, отравленной крысиным ядом. Чайковский, Верди, Вагнер, Мусоргский и проститутка Таня умирают в страшных корчах. Моцарт попадает в Склифософского, где ему поясняют, что он выжил благодаря тому, что в его генах выработался иммунитет к ядам, поскольку однажды его таким же образом уже отправили на тот свет. "Вас больше нет. Вы ушли навеки. И я один в этом мире", - поет он тоже нетвердо. Так что гонорар Владимир Сорокин отработал на совесть, ни одного стилистического зазора, ни одной несогласованности. Современные русские композиторы: Леонид Десятников |