Тексты | Авторы | Издания | Спектакли | Ассоциация |

Адрес статьи: http://300online.ru/articles2/515.html

300online.ru / Вторник 02 июля 2002

Ирина Алешина

- Владимир Иванович, то, что Мариинка предложила вам написать для нее оперу, не совсем обычно, не так ли? С чем, по-вашему, связана подобная инициатива, и кто был ее автором?

- Действительно, сегодня предложения написать оперу поступают от театров, а тем более крупных, редко. Согласен, это затея неординарная, и неизвестно, чем она закончится. Хотя представленные на Московском Пасхальном Фестивале отрывки еще незавершенного произведения, как мне показалось, произвели и на зрителей, и на заказчиков благоприятное впечатление.

Авторами идеи выступили руководитель Мариинского театра Валерий Гергиев и директор "Золотой маски" Эдуард Бояков. Примерно год назад у Гергиева родился замысел принципиального обновления театра. Он вообще человек в высшей мере творческий и импульсивный - от него закономерно ожидать таких инициатив. Да и Эдуард Бояков тоже не чужд подобных идей. Вот они вдвоем и начали этот план разрабатывать. К тому же, надо отметить, что тут получилась некая перекрестная симметрия: приблизительно в это же время руководство Большого театра заказало оперу петербургскому композитору Леониду Десятникову. Так вот и выходит - петербуржец Десятников пишет оперу для московского Большого театра, а я, москвич, - для питерского Мариинского.

- В чем главная изюминка вашей новой работы?

- Гергиев и Бояков были авторами самой идеи, однако решение по конкретному содержательному наполнению осталось за мной, - тему выбрал я. В основу оперы положено юношеское произведение Данте "Vita Nova", повествующее о любви Данте к Беатриче. Меня привлек не столько сюжет, сколько многоуровневость текста: непосредственно стихи - сонеты и кансоны, - литературный комментарий к ним и ряд бытовых и философских описаний. Это позволяет выстроить многоуровневость музыкального и драматического действа, открывает новые возможности для эксперимента.

С другой стороны, я бы не хотел, чтобы опера получилась эпатажной. Леонид Десятников, например, готовит оперу совместно с Владимиром Сорокиным. Согласитесь, Владимир Сорокин в Большом театре - это претензия на скандал. Я же не стремлюсь бросать кому-либо вызов. В оперном искусстве, на мой взгляд, сегодня невозможно создать что-то новое. Время оперы прошло. Мы живем не в эпоху авангарда, наше время - время постмузыки. Сейчас невозможно написать в полном смысле слова "новую" оперу - можно лишь написать оперу об опере или оперу о смерти оперы, о невозможности ее написать. Кстати, невозможность присутствует и в фабуле выбранного сюжета: "Новая жизнь" повествует о невозможности настоящей любви в земной жизни - Данте не переносил вида своей возлюбленной, он падал в обморок.

В любом случае это будет комментарий. Кому-то выпало создавать великие произведения, а нам остается лишь играть с ними, комментировать. Расцвет оперы - минул. Моя будущая опера - это, прежде всего, воспоминание о былом величии.

- Значит ли это, что она будет эклектичной?

- В моем понимании эклектика - это неудача, поражение. Опера "Новая жизнь" будет очень красочной по музыке. Мне бы хотелось, чтобы было что-то от Вагнера, что-то от Малера, что-то от Доницетти. Это будет не внешнее механическое соединение - именно это я называю эклектикой, а синтез - оживленное гармонией объединение. Но это абсурдная красота, потому что музыка будет "оторвана" от сюжета. Я вытравлю все, что связано с психологическими переживаниями и выражением. Опера будет носить характер не представления, а ритуала или богослужения.

Пожалуй, более всего по духу ей близок вагнеровский "Парсефаль". А центральным местом в "Новой жизни", думаю, станет встреча Беатриче и Данте в Чистилище, где появлению Беатриче будет предшествовать мистическая процессия, что-то вроде крестного хода, только красочнее. Опера не должна быть минималистской, какой, например, была моя предыдущая работа "Упражнения и танцы Гвидо". Для Мариинского театра такой вариант вряд ли подходит. Проблемой декораций мы еще вплотную не занимались - пока работа ведется на уровне написания партитур. Но уже сейчас, заглядывая вперед и учитывая планы реконструкции театра, я могу сказать, что, мне бы хотелось, чтобы "Новую жизнь" ставили на старой сцене Мариинки. Ведь это воспоминание. Все должно быть очень пристойно… Внешне. В то же время внутренняя деконструкция - разорванность музыки и психологических сюжетных деталей - должна четко просматриваться.

- Вы сказали, что время оперы прошло. И все же они по-прежнему ставятся в театрах, да и вы в настоящее время создаете оперу, пусть и "оперу-комментарий". Не находите ли вы здесь противоречий?

- Для меня написание оперы - сплошная рефлексия. Поворот театров в сторону современных авторов, их заинтересованность в написании новых опер, как мне кажется, связан с тем, что кризис оперного искусства очевиден. Последнюю великую оперу написал в первой половине ХХ века Берг. Каждый вид искусства имеет свою жизнь, периоды расцвета и упадка. Опера - сравнительно молодой вид искусства, она зародилась в 16-17 веках. На 18-19 века пришелся период ее расцвета, она была средоточием всей духовной жизни. Сейчас таким средоточием, скорее, являются показы мод. Оперные певцы были национальными героями. Сейчас остались последние - Паваротти, Кабалье. Да и они занимаются несколько популистскими вещами, например, выступают совместно с рок-певцами. Все это свидетельствует о том, что в опере наступила пустота, которая, впрочем, без сомнения, заполнится чем-то новым, на смену придут другие формы. Опера потеряла монополию. Ее потеснили мюзиклы, оперетты. Народ сегодня с большей охотой идет на "Нотр-Дамм" или "Метро".

- Предвещает ли эта ситуация смерть оперы, исчезновение как жанра?

- У меня сейчас выходит книга "Конец времени композиторов". В ней тоже рассматривается эта проблема. Смерть композиторства - это не одномоментное событие, это процесс, длящийся веками, и сейчас он продолжается. Просто вещи теряют то место, которое они занимали раньше. Композиторы пишут не собственно музыку - это невозможно сегодня, - а только музыку о музыке.

И все же я далек от мысли, что опера в скором времени исчезнет как жанр. Мы живем в эпоху производства и потребления. Опера - это престижно. Пока люди будут на нее ходить, неважно, по какой причине, оперу будут ставить в театрах, а композиторам будут платить деньги. И они будут создавать оперы. Такое искусственное поддержание практически мертвой ситуации может продолжаться еще долго.

Владимир Иванович Мартынов родился в Москве в 1946 году. В 1970 он закончил Московскую Консерваторию - теоретико-композиторский и фортепианный факультеты. Явился инициатором первых хеппинингов в России, первым начал реализовывать идеи минимализма в воих произведениях. Написал музыку более, чем к 50 фильмам, работал над реконструкцией канонической литургии. Издал 4 книги, посвященных проблемам культуры. Работал с Юрием Любимовым, Романом Виктюком, Анатолием Васильевым, Юрием Башметом, Геннадием Рождественским и др.

Современные русские композиторы: Владимир Мартынов