КоммерсантЪ / Вторник 29 марта 1994
Петр Поспелов

Беллини, Верди, Гетти, Доницетти и далее по алфавиту

Концерт в Большом зале Консерватории

В субботу в Большом зале консерватории были исполнены сцены из двух опер, посвященных одному и тому же герою -- сэру Джону Фальстафу, персонажу шекспировской хроники "Генрих Четвертый". Оперы разделяет сто лет, а их авторов -- Атлантический океан, но дирижерская палочка Михаила Плетнева не знала преград ни времени, ни пространства.

В этом сезоне в жизни Российского национального симфонического оркестра произошло событие из разряда тех, которыми грешно пренебрегать даже самому процветающему артистическому коллективу. У него появился новый спонсор -- американский бизнесмен Гордон Гетти, а точнее -- возглавляемый им фонд -- Ann and Gordon Getty Foundation. Оркестр Михаила Плетнева стал также первым избранником Russian Art Foundation, поставившего своей целью поддержку русской культуры. Гордон Гетти занимает первое место в списке международного совета директоров и этой организации (на втором месте в списке -- Михаил Горбачев). К счастью, широкая натура г-на Гетти не позволяет ему все время оставаться за кадром, и на прошедшем концерте московским любителям оперной музыки довелось воочию повидать этого замечательного человека. Он прилетел в Москву в сопровождении американских певцов и привез с собой партитуру оперы "Plump Jack". Автором оперы, так же как и исполнителем заглавной партии -- толстого Джека Фальстафа, -- является сам Гордон Гетти. Чести быть первым русским дирижером оперы удостоился Михаил Плетнев.

Министры и банкиры внимали Гордону Гетти так, как только в эпоху Возрождения философы внимали просвещенным королям и герцогам, творившим новые формы искусства. А король современного бизнеса имел реальную возможность сотворить формы столь же новые, сколь и доступные для понимания, естественные при нынешнем положении вещей. Что, если в самом деле, без лишней маскировки, превратить капитал, общественный авторитет и сам факт их поселения на традиционном месте художника в суть художественного высказывания, напрочь заменив ими структуру, форму, язык? Возможно, появилось бы искусство, требующее совсем иных критериев оценки и располагающее к иным законам восприятия. Но Гордон Гетти к этому не стремился. Как оказалось, он получил вполне солидное музыкальное образование и музыку сумел написать, что называется, не хуже других. А хоть красивым баритоном его Бог и не наградил, зато партию свою он знал отлично. Этим-то, пожалуй, и разочаровал публику новый знакомый, а вовсе не тем, что его музыка не тянула на Верди, или пение -- на Тито Гобби. Он мог предложить -- вполне открыто и заслуженно -- новую систему ценностей и художественных возможностей. Но этот шанс им был упущен.

Что же до оркестра и дирижера, то Михаил Плетнев не моргнув глазом провел и "Толстого Джека" и "Фальстафа", хотя оперной музыкой дирижировал первый раз в жизни. Среди профессионалов существует мнение, что дирижерами становятся в оркестровой яме, набивая руку на балетах, операх и опереттах. Этого опыта у Плетнева, естественно, нет. Темперамента и органики, чтобы исполнить музыку Верди, не потеряв ни ее соков, ни канонической конструкции, ему тоже не хватает. Тем не менее все могло быть гораздо хуже.

Говорят, что Плетневу понравилось быть оперным дирижером, а в его упорстве можно не сомневаться. Со временем традиционную оперу он освоит. Современная же опера и сама по себе переживает не лучшие времена. Остается надеяться на "АвтоВАЗ", другого спонсора плетневского коллектива. Он вполне может встать первым по алфавиту среди крупнейших оперных композиторов: хочется верить, что руководители "Автоваза" не ударят в грязь лицом и к осени родят хоть какого-нибудь "Чижика-Пыжика" для Российского национального симфонического оркестра.