КоммерсантЪ / Пятница 15 декабря 1995
Роман Должанский

Даже на языке танца не все могут договориться

Завершился фестиваль современного танца

На сцене столичного Молодежного театра завершился организованный Театром наций Второй международный фестиваль современного танца. Помимо трупп из Москвы, Владивостока, Екатеринбурга, Перми в нем приняли участие танцевальные театры Франции, Венгрии, Бельгии и США.

Афишу фестиваля построили так, что в последние его дни можно было подряд увидеть сначала американские образцы modern dance, затем отечественную труппу, последовательно работающую в этом нетрадиционном для России жанре, и, наконец, -- нынешний день европейского современного танца -- бельгийский театр Les Ballets C. de la B. Так что всего за три вечера зритель имел возможность составить -- пусть и в самых общих чертах -- представление о стилях и направлениях мирового танцевального театра.

Американская труппа Хосе Лимона последний раз гастролировала в России более двадцати лет назад, еще при жизни Лимона. С тех пор его хореографические миниатюры превратились в классику, передаваемую новым поколениям танцоров. Показанные в Москве шедевры Лимона -- "Хореографические сюиты" (1967) по Баху и "Павана Мавра" (1948), где сведенный к конфликту четырех героев шекспировский сюжет положен на музыку Генри Перселла -- сочетают свойственную классике modern dance отточенность жестов с сегодняшней драматической чувственностью. Этим же путем идет пермский балетмейстер Евгений Панфилов. В изящном сочинении "Восемь русских песен" (в исполнении Ивана Суржикова) он использует переведенные на язык современной хореографии элементы народного танца. А в философском балете "Колыбельная для мужчин" на музыку Арво Пярта alter ego Панфилова, главный герой художник-одиночка вступает в трагическое единоборство одновременно и со своими учениками, и с мучающими его призраками.

Бельгийский спектакль "Everyman" обозначает поворот современного танца от поисков новой гармонии к новому осмыслению дисгармонии. Хореограф Ханс ван ден Брейк, взявший за основу рассказ Уильяма Фолкнера "As I lay dying", исследует семью, оставшуюся без матери. Ее уход разрушил отношения отца с четырьмя детьми, сестрой и тремя братьями. Потеря общего языка между этими близкими людьми провоцирует ван ден Брейка на испытание языка жестов, как последней возможности для родственников договориться хотя бы о чем-нибудь. Но эксперимент губителен: распадается уже не только отдельно взятая семья, а сам мир жестов, и даже мир привычных звуков: бельгийский балет идет под усиленное динамиками человеческое дыхание и обрывки исчезнувшей музыки.