Русский Телеграф / Среда 10 декабря 1997
Юлия Бедерова

Вдохновляя семечки

Сэр Питер Максвелл Дэвис, композитор и дирижер

Очередной концерт фестиваля английской музыки, организованный Российским национальным оркестром совместно с Британским советом, представлял очевидный энциклопедический интерес. Лакомый кусок для любознательных -- музыка и дирижерское искусство сэра Питера Максвелла Дэвиса, официально признанной фигуры номер один в современной британской музыке.

Фраза "От Элгара до Максвелла Дэвиса" все время звучит в фестивальных речах и аннотациях. Британская музыка конца XIX -- XX вв. представляется тем более живой и достойной внимания, чем живописней и рельефнее сегодняшняя картинка. Именно ее и репрезентирует вдохновенный сэр Питер -- автор более двухсот сочинений (в том числе концертов, симфоний, балета "Саломея", камерных опер "Маяк" и "Страсти св. Магнуса", взрослой оперы "Тавернер и Воскресение" и детских -- "Золушка" и "Два скрипача"), к тому же активно работающий как дирижер.

В 60-х сэр Питер (р. 1934) в паре с Харрисоном Бертвистлом оказались главными наследниками европейского авангарда на островах. Ансамбль, организованный этой культовой парой, назывался "Пьеро исполнитель". Потом их пути разошлись, хотя оба играют первые роли в представлении "Современная музыка Британии".

Как полагают сами британцы, и что хорошо слышно и чужестранным, даже невооруженным ухом, уникальность сэра Питера Максвелла Дэвиса заключается в счастливом союзе вдохновленных Европой сверхсложных композиторских техник и островной свежести, ненормативности, колоритности. Даже абстрактные писания маэстро -- театр. В то время, как постшенберговская музыка ассоциируется у широкого слушателя с заумью (мила она сердцу или вовсе нет -- уже другой вопрос), театр Максвелла Дэвиса утешает, успокаивает, радует и примиряет. Выходит, что сэр, отнюдь не будучи новатором, оказывается трогательно актуальным.

Предваряя каждое свое сочинение в концерте Российского национального оркестра развернутым, не менее театральным, чем собственно музыка, комментарием, сэр Питер настаивал: "Помните! Я сочиняю в уединении, окруженный только штормами, сжатыми скалами и спиралевидными моллюсками! Я вдохновляюсь природой!" Что может быть трогательнее, чем углядеть в абстрактном рисунке современной звуковой ткани пейзаж, расслышать шум ветра, почувствовать соленые брызги. Так детей учат слушать музыку -- представлять себе лесок, солнышко, тучку. Слушая сэра Питера, сжатые скалы и спиральку-моллюска можно было представить себе очень отчетливо.

Хотя манера Максвелла Дэвиса явно далека от европейского неоромантизма, в звучащих вполне современно, технично и адекватно опусах сэра композитора-живописца (если не иллюзиониста) оживает, казалось, усопшая с концом романтизма звукоизобразительность -- слышатся тонко сработанные, хорошо вписанные в абстрактную ткань крики чаек (это св. Франциск Ассизский, помещенный автором в родную Шотландию, поговорил с птицами, и они улетели) и штормовые раскаты. Припоминается Вагнер и Римский-Корсаков, а скалы с моллюсками похожи на Стравинского. Еще более мила любовь композитора к родине. Кроме отправленного в Шотландию Франциска (Концерт для трубы с оркестром в исполнении знаменитого трубача Джона Уоллиса, основателя ансамбля "Вэллейз коллекшн" и профессора Королевской академии музыки прозвучал в сольной части качественно и в оркестровой сонливо, так что материал показался вялым и мутным, как вода в омуте, если пользоваться экологическим языком маэстро), у сэра Питера Максвелла Дэвиса имеется множество реальных воспоминаний о родном местечке Оркни, коими он исправно вдохновляется.

"Кукурузная межа: Пляски Макдоналда" для скрипки и оркестра, настоянная на старых традициях вдохновлять семена на произрастание плясками, так же экологически чиста и свежа, как "Свадьба в Оркни", пропитанная свадебной традицией напиваться до чертей в глазах. "Серьезные" писания Максвелла Дэвиса -- тоже чувственны и милы. Соразмерные формы, выразительный материал. Упоительная трехчастность с тихими вступлениями и эффектными кодами, тембровое остроумие. Все про дом, природу, детство и текущую современность. Экологическую, примирительную.

Об исполнителях: концертмейстер скрипок плетневского оркестра Алексей Бруни, солировавший в "Плясках", очень старался, но оказался начисто лишен каких бы то ни было артистизма и сольного обаяния. Сам оркестр был сонлив в первом отделении и участлив, выразителен во втором, где звучала Пятая симфония (впрочем, струнные посапывали и в финале, а медные духовые бодрились с самого начала). Трубач Джон Уоллис был скор на ломкие пассажи и внимателен к звуку -- красивому, чистому и однообразному. Сэр Питер Максвелл Дэвис-дирижер оказался также обаятелен и не самобытен, как его творения: он точен, пластичен, хорошо говорил и уморительно пританцовывал.

Было ясно, что воспоминания о свадебной церемонии, после которой в Оркни родился первый за 32 года младенчик, его завораживают. Да и музыка сэра Питера на фестивале РНО показалась таким же -- если не первым, то все равно милым -- розовым младенцем, родившемся, наконец, после долгих лет взаимной неприязни передовой зауми и консервативных пейзажно-театральных стилистик.

Подпись под фото:

Сэр Питер Максвелл Дэвис и его волынщик -- если верить музыке, совсем такой, как в деревушке Оркни