Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2008/09/04/159911

Ведомости / Четверг 04 сентября 2008
Гюляра Садых-заде

Режиссеры поставили крест

Главный музыкальный фестиваль мира  Зальцбургский  закончился. Из шести оперных спектаклей всецело удачным не оказался ни один

Лучше прочего смотрелась почти пустая сцена Felsenreitschule (самый большой из фестивальных залов, где когда-то была школа верховой езды), расцвеченная яркими пятнами пышных костюмов, в опере Гуно «Ромео и Джульетта» в постановке американца Бартлета Шера. Но музыкальная сторона была намного сильнее. Два дебютанта стали открытием фестиваля. Молодой дирижер из Канады Янник Незет-Сегюн отличился пламенным темпераментом и раскованным, импульсивным жестом. А роскошное, гибкое и стабильное сопрано Нино Махаидзе (заменившей Анну Нетребко, для которой делался проект, в партии Джульетты) идеально гармонировало со страстным вокалом Роландо Виллазона (Ромео).

Музыкальное исполнение на высоте, а театральное решение вызывает оскомину: эту ситуацию мы уже не раз описывали на примере зальцбургских спектаклей. В этом году устроители фестиваля сделали ставку на два оперных названия: «Герцог Синяя Борода» Белы Бартока и «Русалка» Дворжака. И в обоих случаях ожидания не оправдались.

От Йосси Вилера и Серджо Морабито, десятилетиями работающих в связке «режиссер  драматург» (их «Норма» идет и в Москве), ожидали спектакля рафинированного и интеллектуального. А получили  выморочный и раздражающе неорганичный. Он вял и холоден, как мокрый русалочий хвост.

Гуманистический пафос оперы Дворжака  стремление Русалки стать божьим созданием  переведен в физиологическую плоскость. Намеки на духовный, более того, клерикальный подтекст рассыпаны неловко и невпопад: назойливо лезущий в глаза неоновый крест висит в диванной прибрежного борделя, где сестры-русалки под присмотром бандерши-Ежибабы листают глянцевые журналы.

В спектакле нет луны, под которой Русалка (Камилла Нилунг) поет свою мечтательную арию. И нет ощущения призрачности, двумирности  а это структурно-смысловая ось, обозначенная Дворжаком в музыке оперы. Но в мягкой, играющей легкими бликами игре Кливлендского оркестра волшебство, поэтичность и романтизм были выражены так чудно! Франц Вельзер-Мёст  дирижер деликатного, утонченного слышания  разграничивал эти два начала отчетливо и ясно: плотное, земное, напитанное фольклорными источниками звучание  и надмирное, бликующее переливами арф. Слушая кливлендцев, хотелось закрыть глаза и не глядеть на сцену: более тотальное, роковое, чудовищное несовпадение видимого и слышимого трудно было себе представить.

Оторопь, переходящую в недоумение, вызвал и спектакль «Герцог Синяя Борода». Красочные, сделанные под наивное искусство декорации Даниэля Рихтера были действительно красивы. Но долгие диалоги деловито снующей по сцене Юдит (Мишель Де Янг), наряженной в униформу медсестры, и увечного, одноглазого паралитика Герцога (Фальк Струкманн), прикованного к инвалидному креслу, развивались утомительно однообразно (режиссер  Йохан Зимонс). И в этом спектакле музыкальная составляющая оказалась глубже, выразительнее и философичней. Потому что за пультом венских Филармоников стоял Петер Этвош: замечательный дирижер и композитор, досконально знающий и любящий музыку Бартока  как-никак они соотечественники.

Музыка и исполнение практически во всех спектаклях явно перевешивали по яркости, глубине и рельефности впечатлений собственно театр. В смысле музыкального качества Зальцбург, слов нет, держит марку. Но по части режиссерских работ планка снижается год от года. Во всяком случае, в оперных постановках.

Зальцбург

Без грима лучше
Концертная программа Зальцбургского фестиваля оказалась намного удачнее оперной. Резидент-оркестром фестиваля в этом году был Кливлендский оркестр, десятилетиями удерживающий звание лучшего оркестра США. Американцы играли в сердце Европы европейских композиторов – Дворжака, Бартока и Берга.