Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2007/01/31/119899
Ведомости / Среда 31 января 2007
Дмитрий Циликин

Прагламур

Фотограф Валерий Плотников эпоху не испортит

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ  Великий художник  не тот, кто превзошел всех коллег в художестве, а тот, чье творчество стало важной частью жизни его народа, определяющей, маркирующей какой-то ее этап. Знаменитого фотографа Валерия Плотникова вполне можно отнести к этой категории  что подтвердила его большая ретроспективная выставка.В самом деле, как Алла Пугачева  звуковой образ советских 70-80-х, так фотографии Плотникова могут служить одной из главных эмблем их дизайна. Не было в стране бухгалтерии, ЖЭКа, НИИ, КБ и девичьей светелки, где не висели бы Алиса Фрейндлих в одуванчиках, Никита Михалков в усах или Валерий Леонтьев в кудряшках работы Плотникова. И мало найдется живших в ту пору, кто не стал бы счастливым обладателем пластикового пакета с Пугачевой в красном на одной стороне и Боярским на другой.

Несколько десятилетий он снимал либеральный истеблишмент советской культуры, т. е. людей, которые жили хорошо, но власть недолюбливали. Современность Плотников, ортодоксальный джентльмен, презирает за мелкоту: титаны и аристократы умерли, он сохранил для истории лики великих, с него довольно. Альбомы свои называет «&чистосердечная фотография, моментальная и навек&». Уверяет, что в его объектив попадали лишь те, кто был ему интересен и симпатичен. Нет оснований сомневаться в его чистосердечии, но ведь одно дело  что художник хотел сказать, а другое  что у него высказалось.

Бесспорно, Плотников  большой мастер. Мастерство  не только в безупречно построенной композиции и выверенном свете, классической законченности каждой работы, но и в умении подать героев: облик значителен, глаза сияют мудростью и талантом. Однако бесконечные мраморные камины, бронзовые часы, столики-маркетри, живые и сушеные букеты и прочая райская (для советского человека) красотища, в которую он помещал свои модели, создают эффект их взаимозаменяемости. И, скажем, актрисы  сами по себе вполне красивые и выразительные,  когда они десятками в два ряда, начинают казаться какими-то чертовыми куклами. Мало того, на выставке некоторые фотографии повторены  висят в разных залах среди разных соседей: в этом тиражировании есть уже что-то совершенно уорхоловское!

Притом Плотников как бы козыряет универсальным владением профессией: кроме помпезных постановочных портретов есть вполне репортажные снимки (вроде неких размытых танцовщиц или Собчака с Ростроповичем, поедающих что-то из миски; их парадная съемка  неподалеку). Вкупе же экспозиция складывается в цельный артефакт  знак двойственной эпохи, когда торговые работники тянулись к прекрасному, а артистическая интеллигенция  к торговым работникам. Знак не менее выразительный, чем сталинский ампир, тоже ведь создававшийся большими мастерами.

Глядя на этот феномен советского гламура, понимаешь, что нынешние гламурмейстеры и впрямь мелковаты  во всяком случае, их продукция никак не может претендовать ни на такую широту охвата аудитории, ни на долговечность. Выставка помещается в императорском Аничковом дворце  Дворце творчества юных, экс-Дворце пионеров и посвящена столетию со дня рождения Соломона Левина, руководителя изостудии, где занимался и Плотников. На вернисаже танцевальный ансамбль ДТЮ исполнил «Ленинградский вальс». Творчество юных осуществляется совершенно в тех же формах, что 10-50 лет назад. А в квартирах этих юных их родители наверняка так и не сняли со стен плотниковские портреты (хотя бы Высоцкого в бороде или в джинсах клеш). И любовь к «Иронии судьбы» и «Бриллиантовой руке» у россиян встроена в ДНК и передается из поколения в поколение на генетическом уровне. И вообще наше прошлое  лишь потому, что оно уже поддается осмыслению. А так оно  настоящее.