Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2006/09/13/112518
Ведомости / Среда 13 сентября 2006
Дмитрий Циликин

Обезжиренное сало

Новый «Мазепа» в Мариинском театре демонстрирует всемирную малороссийскую отзывчивость

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ  Мариинский театр открыл «Мазепой» новый сезон, но настоящая премьера спектакля прошла весной в нью-йоркской Метрополитен. На родной сцене, однако, заметнее, что «Мазепа» внес свои аргументы в дискуссию, актуализированную недавним «Евгением Онегиным» Дмитрия Чернякова в Большом театре: должны ли авангардные постановки вытеснять традиционалистские, соседствовать с ними или «наследие» не следует ревизовать вовсе?Как в Большом теперь есть два «Онегина»  Бориса Покровского (1944) и черняковский, так в Мариинском образовались два «Мазепы»  Ильи Шлепянова (1950) и свежий Юрия Александрова. Занятно, что старый спектакль в 1998-м восстанавливал тот же Александров (по легенде  за сутки). Это была глубоко традиционная постановка, с гиперреалистическими писаными декорациями Александра Константиновского, с пышными «аутентичными» костюмами, с роскошным балетным дивертисментом, с выверенными мизансценами и яркими психологическими красками. И, главное, с выдающимися вокальными и актерскими работами, прежде всего Николая Путилина  Мазепы, и вдохновенным оркестром Валерия Гергиева. Все вместе образовывало зрелище столь захватывающее, что думалось: вот, опере такой и следует быть.

Важно заметить, что сама по себе музыка в целом ничего особенно фольклорного не содержит. Чайковскому Малороссия не более важна, чем Байрону в поэме «Мазепа», это среднеромантический музыкальный язык XIX в. Сцена же буквально шкварчала национальным: танцевали гопак со всеми его разножками, тиха была именно украинская ночь, проникновенно молились перед казнью православные Кочубей и Искра.

Программка нынешнего спектакля сообщает: «Действие происходит в начале XVIII века в Малороссии». Вранье! Действие происходит где угодно и когда угодно. Художник Георгий Цыпин декорировал все зеркало сцены статуями, представляющими собой контаминацию ВДНХ и глиняных воинов из китайских гробниц. Резиновые наголовники, изображающие бритые казацкие головы с оселедцами, откровенно бутафорские, это некий знак дикого азиатского (ближне-, средне- или дальневосточного) племени. Ясно, что так оно воспринималось публикой Метрополитен. Мы же, с нашим-то знанием украинского колорита  от Гоголя до анекдотов про сало, не можем не понимать, что это, мягко говоря, программная условность. С тем же успехом эдак можно одеть, к примеру, «Набукко» Верди  какая разница, сердюки Мазепы и казаки Кочубея или евреи и ассирийцы: справа черно-серебряные, слева бело-золотые, и машут друг на друга шашками  ятаганами  самурайскими мечами.

«Набукко», между прочим, в Мариинском театре в прошлом году поставил Дмитрий Бертман. У него, помнится, Абигайль демонстрировала свою злокозненность путем хлестания подмостков кнутом. У Александрова их хлещут стражники, пугая толпу в сцене казни. Вообще, «Мазепа» продолжает многолетний заочный чемпионат по безвкусице между гг. Бертманом и Александровым. Последний еще в предыдущем «Мазепе» присочинил отрубленную голову Кочубея, которую выносили и с деревянным стуком швыряли оземь. Тогда критика дружно высмеяла этот гиньоль, его убрали  и что же? Теперь, хоть и в других декорациях, голова снова катится, попутно сбив одну из каких-то голов, которыми уставлен весь планшет. Над всем этим боулингом парит медальный профиль неустановленного лица с чубом, выложенный лампочками на манер украшения парковых аттракционов. Мазепа в начале любовной картины с Марией взасос целует некую дамочку, та, уходя, забывает платок, Мария впоследствии его находит  вот и основание для ревнивых укоров. Однако что в таком случае означает страстная ария Мазепы «О, Мария», которую тот поет в одиночестве,  признаваясь в любви Марии, он что, сам себя обманывает?

Актерская мощь Николая Путилина временами заставляла забывать не только об абсурдных режиссерских решениях, но и о его собственных голосовых проблемах. Он сейчас не в такой катастрофической форме, как в прошлогоднем «Риголетто», но, увы, былых вокальных роскошеств нет. В целом же Путилин и Лариса Дядькова  Любовь, демонстрируя старую закалку (безупречную дикцию, выразительность мимики и жеста, осмысленность каждой минуты своего сценического существования), дают настоящую цену окружающему их скучному киселю.

Валерий Гергиев давно не играл дома и, судя по всему, подзабыл акустические свойства своего зала  оркестровые эффекты были не столько музыкальными, сколько шумовыми. Но это дело поправимое. Интереснее другое. В 2003-м, когда сгорел склад декораций, театр спешно восстановил именно оформление Константиновского и вместо ранее объявленного названия поставил на открытие сезона «Мазепу»  декларируя тем самым, что весьма дорожит старым спектаклем. Следует ли считать, что нынешняя премьера эту декларацию дезавуирует?