Тексты | Авторы | Издания | Спектакли | Ассоциация |

Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2001/12/10/38593

Ведомости / Понедельник 10 декабря 2001

Михаил Фихтенгольц

После полутора лет отсутствия в Москве на единственный концерт в столицу приехал Евгений Светланов. Маэстро принял приглашение Владимира Спивакова продирижировать Российским национальным оркестром.

Программа субботнего концерта  сплошь Брамс  не давала, казалось, никакого повода вспомнить славное прошлое: бородатый немецкий романтик раньше вроде и не принадлежал к числу любимых авторов Светланова. Но «Академическая увертюра», сыгранная в финале вечера с истинно русской удалью, на манер Бородина, недвусмысленно дала понять, что расстояние между сумрачным германским гением и российскими симфоническими просторами не так уж велико: вспомнилась и громадная ретроспектива русской музыки, проведенная Светлановым в 80-е годы, и обрусевшие симфонии Малера начала 90-х. Подвергнутая российской адаптации увертюра, не лучший оркестровый опус Брамса, от этого только выиграла. Предшествовавшей ей Рапсодии для альта и мужского хора с оркестром (на текст Гейне из «Зимнего путешествия по Гарцу») повезло значительно меньше. Участница малеровских триумфов дирижера меццо-сопрано Галина Борисова, сопровождаемая неповоротливой Государственной хоровой капеллой им. А. Юрлова, общего языка с Брамсом явно не нашла  поэтичную рапсодию публика не оценила, отделавшись жидкими аплодисментами в адрес единственной героини вечера. Зато по достоинству была оценена первая часть концерта, в которой была исполнена Третья симфония Брамса. Выбор этой симфонии не случаен  самое спокойное, умиротворенное оркестровое творение композитора обладает именно тем эпическим размахом, который так удается Светланову. Он царит над оркестром  ведет игру с толком, чувством и расстановкой, беря темпы в полтора раза медленнее обычных (как во второй части  пасторальном Andante) и с невероятным смаком растягивая симфоническую ткань, причем без урона форме. Такая неторопливость и абсолютная уверенность в себе, вероятно, свойственны всем великим  Фуртвенглер, Караян и Бем в поздние годы никуда не спешили, предоставляя событиям право идти своим ходом. Светланов тоже никуда не торопится и на мелочи не разменивается. Редкие, но заметные промахи оркестрантов (особенно отличились скрипачи, в первой части продемонстрировавшие просто-таки выдающийся несинхрон) он пропускает мимо ушей  они, как гнилые ветки, тонут в полноводной, неторопливо струящейся реке, называемой симфонией. Представить, впрочем, что Светланов будет чистить со струнниками каждую ноту, решительно невозможно; не будет он разгребать и пыльную трясину Большого театра, куда его позвал на будущий сезон Александр Ведерников. Его миссия  вдохнуть жизнь в изрядно истощенные симфонические организмы и просто освятить музыкальное действо своим именем. Он уже никак не связан с нашими филармоническими буднями, и сам факт его появления  уже событие.