Тексты | Авторы | Издания | Спектакли | Ассоциация |

Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2001/11/22/37819

Ведомости / Четверг 22 ноября 2001

Михаил Фихтенгольц

На сцене Большого театра состоялось самое дорогое событие в истории академической музыки  благотворительный концерт Хосе Каррераса и Сары Брайтман. Никогда раньше меломаны не платили за одно место в партере 30 000  50 000 руб.

Несмотря на такие цены на билеты, зал Большого был переполнен. В качестве аперитива к музыке в фойе бесплатно разливали дорогое шампанское, а на каждом кресле вырисовывался пакетик от организатора концерта  ювелирной фирмы Chopard, в котором лежал буклет с картинками и таинственная коробочка, где были& нет, не бриллиантовые серьги, а шоколадные конфеты. Хорошему пищеварению не мешало ничто: обычно дотошные секьюрити в этот раз были милы и ненавязчивы, а официальная часть так и вообще отсутствовала. Никто не благодарил от имени русского народа музыкантов и спонсоров: Святослав Бэлза, ставший обязательным атрибутом подобного рода мероприятий, в начале каждого из двух отделений бросал в зал пару реплик, после чего Анастасия Волочкова тихим голосом зачитывала программу.

Единственным невыясненным обстоятельством этого уютного вечера стали, собственно, благотворительные цели акции. В буклете было написано, что сбор от концерта поступит в фонд реконструкции Большого театра, хотя обычно Chopard и Каррерас добывают деньги для больных лейкемией. Почему ювелирные магнаты и великий певец вдруг резко обратили внимание на проблемы ГАБТа и при чем тут Сара Брайтман, так и осталось вопросом, которым, впрочем, задавались немногие. Публика, купившая билеты за установленную цену, меньше всего задумывалась о судьбе отечественной театральной культуры и пришла с твердым намерением узреть легенд и крикнуть им свое «браво!». И намерение свое выполнила.

Каррерас и Брайтман вели себя будто бы разведенные супруги, вынужденные из-за проблем с жилплощадью делить одно пространство. Обоим предоставили по отделению, и каждый являлся на сцену с персональным дирижером, будто на кухню со своим примусом. Российский национальный оркестр средненько озвучивал различные классические и эстрадные увертюры, и тогда публика принималась за конфеты. Каррерас без зазрения совести повторял почти весь репертуар своего прошлогоднего концерта  диабетически-сладкие песни заслуженно забытых испанских композиторов. Голос, на удивление легко наполнявший зал (певец отказался выступать с микрофоном), быстро разогрелся и, если бы не елейный репертуар, навевавший скуку, мог бы доставить много удовольствия.

Доселе не выступавшая в Москве Сара Брайтман оказалась сорокалетней павой с дряблым голосом и плохими манерами. Без предупреждения сняв из своей и так скромной программы два номера, она категорически отказалась от бисов и спела лишь четыре арии, из которых наибольший успех имел вечный хит ее бывшего мужа Эндрю Ллойда Уэббера  Тime To Say Good Bye. Скупердяйство дивы, конечно, обидело присутствующих  ведь главной сенсацией шоу заведомо была она, и во время очередной испанской ариэтки, исполненной Каррерасом на бис, кто-то сиротливо выкрикнул: «Сара!..» Впрочем, до того как исчезнуть, Брайтман все-таки исполнила два дуэта с Каррерасом  All I Ask Of You Уэббера и  почему-то по-английски  дуэт из «Веселой вдовы» Легара. Вид двух призраков оперы, которые наконец-то сошлись вместе, произвел неизгладимое впечатление на публику.