Тексты | Авторы | Издания | Спектакли | Ассоциация |

Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2001/05/07/28255

Ведомости / Понедельник 07 мая 2001

Вадим Журавлев

В Большом зале Московской консерватории впервые выступила звезда мировой оперы Чечилия Бартоли. Певцы, занимающие столь высокое положение в мировой табели о рангах, уже давно не приезжали в Россию. Концерт итальянской звезды проходил в рамках акции «Звезды мира  детям», которая до сих пор была известна только благодаря бесконечным сборным тусовкам во главе с некогда легендарной Монтсеррат Кабалье.

Отечественные поклонники оперы уже давно смирились с тем фактом, что целые поколения звездных певцов им приходится узнавать только по пластинкам. Поэтому приезд примадонны Бартоли, чьи диски с завидной регулярностью выпускаются фирмой Decca и расходятся невиданными тиражами, пропустить было никак нельзя. Меломаны рванули в консерваторию, но тут их ожидало разочарование: стоимость билетов доходила до 10 000 руб., дешевая галерка продавалась спекулянтами по тройной цене, а в дверях зала стояла охрана под стать той, что бережет покой президента в его приезды на концерты. Наверное, впервые в жизни Бартоли, отнесенная к сонму звезд еще сходящим в гроб Гербертом Караяном, видела перед собой полупустой партер. Бартоли начинала свою международную карьеру как колоратурное меццо-сопрано: ее дебютный альбом был целиком посвящен репертуару Изабеллы Кольбран  легендарной россиниевской примадонны. Контракты на главные хиты Россини  «Золушку» и «Севильского цирюльника» (в оригинале написанного для меццо-сопрано)  сыпались на нее из всех престижных театров. Публика сходила с ума от ее виртуозной техники и первобытной эмоциональности, в Зальцбурге после сольного концерта публика разнесла в клочки киоск с ее компакт-дисками. Маститые дирижеры вроде Джеймса Левайна бросали свои оркестры и садились за рояль, чтобы аккомпанировать новой звезде. Но оказалось, что Бартоли не вписывается в итальянский примадоннский канон по одному из главнейших параметров  силе голоса. Многие простили ей даже это, но двери гигантских оперных театров вроде Metropolitan Opera в Нью-Йорке остались для нее закрытыми. К этому времени оказалось, что низкий репертуар становился для нее все более сложным. Певица со спокойной душой перешла целиком в сопрановый диапазон, сменила Россини на аутентичную музыку, а из театров стала выбирать те, что поменьше размером. Так что основой ее нынешней гастрольной жизни является самый беспроигрышный жанр сольного концерта. Сейчас она объезжает Европу вместе с аутентичным оркестром из Берлина «Академия старинной музыки»  программа была дана в Москве. Берлинский оркестр, играющий на музейных диковинах профессионально и слаженно, выступал без дирижера. Поэтому два инструментальных концерта Вивальди игрались скорее для заполнения пауз: без интерпретации аутентичная музыка становится скучным музейным экспонатом, пусть даже сыгранным в оригинальных темпах.

Бартоли спела в первом отделении пять арий из неизвестных опер Вивальди, которые вошли в ее последний диск, только что удостоенный премии Grammy. Три десятка опер венецианского композитора состоят целиком из таких виртуозных кунштюков с «хорошо организованными контрастами»: плавная средняя часть в обрамлении энергичных. И только такие певицы, как Бартоли, могут превратить это однообразие в колоссальный спектакль, который повергает зал в состояние экстаза. Знойная итальянка потому и остается на вершине всех рейтингов, что может придать колоратурной технике, бесконечному легато, умело поставленному дыханию выдающийся актерский смысл. На сцене Бартоли  настоящая фурия, поэтому обуреваемые страстями героини  ее верный конек. Знаменитый дирижер Николаус Арнонкур не зря именно ее выбрал для записи оперы Гайдна «Армида»: никто не может так спеть одержимость любовью, как Бартоли. На московском концерте ее лучшим номером стала бисовая ария из оратории Вивальди «Торжествующая Юдифь», где в финале буря вокальных эмоций заставила вспомнить даже об итальянских веристах. Во втором отделении Бартоли исполнила три арии из столь же неизвестных опер Глюка. Они по контрасту с Вивальди требовали более правильной вокальной линии, и здесь у примадонны не все вышло гладко. Но зато подчиненность музыке и общему драматическому замыслу, свойственные музыке реформатора Глюка, позволили ей создать на глазах у изумленной публики три разных актерских образа и вновь продемонстрировать беспредельно виртуозные верха. В награду на примадонну обрушился такой шквал аплодисментов, каких она, возможно, не слышала у себя на родине. Публика собрала все знания итальянского, чтобы при одном появлении певицы выкрикнуть: «Bravissima!»