Тексты | Авторы | Издания | Спектакли | Ассоциация |

Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2007/12/10/137683

Ведомости / Понедельник 10 декабря 2007

Петр Поспелов

Титаны-авангардисты выросли стеной, все вместе, когда окончилась война. У них не было раннего творчества. Как сказал Стравинский о Штокхаузене и Пьере Булезе, они возникли «сразу во весь рост». Сегодня жив Булез, но уже нет Ксенакиса, как нет Лигети, Ноно и их старшего друга из Америки  Кейджа. Штокхаузен умер в 79 лет, пережив свой век и свою славу.

Для послевоенного поколения авангард родился не из формотворчества, а из газовых камер и разбомбленных городов. Старое и вечное, в том числе традиции, потеряло значение, ибо оказалось недееспособно. Штокхаузен начал с нуля, словно музыки до него не существовало.

Это сегодня мы слышим, что живая влага европейской традиции переливается даже в его механистически созданных опусах. Электронное «Пение отроков в пещи огненной» отдаленно напоминает мистерию, а в необъятных «Гимнах» для магнитофонной пленки дышит симфонизм Малера. Однако в полном отказе от условностей искусства Штокхаузен шагнул дальше всех.

Его «Перекрестная игра» и другие опусы 1950-х гг. зашкаливают от плотности вложенной в них музыкальной информации. Музыка аналитически осознана как совокупность параметров звука  частоты, продолжительности, тембра и артикуляции. К ним Штокхаузен, осознавший и звукорежиссуру как часть композиции, прибавил параметризацию акустического пространства. В этой математике, отрицавшей любые намеки на эмоцию, чувствовалась такая страсть, какая движет только людьми, созданными изменить весь мир.

Утопию тотальной функциональности сам же Штокхаузен опроверг и дополнил утопией тотальной интуиции, он принес в композицию остановленное время, написал восточную «Мантру» и создал момент-форму, длящуюся и стоящую одновременно. Он требовал власти, в том числе над музыкой сфер.

Постмодернизм и реставрация простоты оттеснили высокий авангард в резервацию. Булез ушел в дирижирование, но Штокхаузен упорствовал. Как Вагнер или Скрябин, он творил мироздание в одиночку, не признавая иной музыки, кроме своей. Он систематизировал все им созданное в гептологии «Свет», цикле из семи опер по семи дням творения  с протагонистом alter ego, Евой и Люцифером. Но, несмотря на премьерный успех отдельных частей, мегапремьера всего цикла так (пока?) и не состоялась.

Штокхаузен удостоился бойкота со стороны коллег и общества, когда назвал теракт 11 сентября «высшим произведением искусства»  как художник, он завидовал, пусть и назвал автором Люцифера. Это высказывание, в гуманистическом измерении неприемлемое, по существу, стало признанием в бессилии искусства изменить мир, а ведь авангард был создан именно для этого. Вину за поражение первый рыцарь авангарда брал на себя  как это мог сделать только великий человек, признав бессмысленным великий труд своей жизни.

Открыватель
Штокхаузен открыл или развил такие области авангарда: сериальная техника, алеаторика, электронная музыка, интуитивная музыка, момент-форма, инструментальный театр, формульная композиция