Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2007/12/27/138991
Ведомости / Четверг 27 декабря 2007
Анна Галайда

Легче научиться новому

Мировая звезда и символ датской школы Йохан Кобборг восстанавливает в Большом театре оригинальную версию главного датского балета  «Сильфиды» Августа Бурнонвиля

Новая «Сильфида» появится в Большом 20 февраля. Старая шла еще этим летом. Но отличия будут существенными.

Почему вы решили обновить именно этот балет?

Это исторически очень важный спектакль. Именно после его парижской премьеры балет впервые стали воспринимать самостоятельной формой искусства. До «Сильфиды» балет был частью развлечения, оперного например. И сюжет его  не просто сказочка. Я не думаю, что сегодня кто-то может поверить, что есть женщина с крылышками, в которую можно влюбиться. Но «Сильфида» включает в себя гораздо больше, чем сюжет: она говорит о мечте, которая есть у каждого. Мы всегда думаем, что есть кто-то счастливее нас, есть какие-то места, где лучше, чем нам. Все эти постоянные вопросы: «А правильно ли я поступаю, а не лучше ли было бы сделать по-другому?»  это ситуация Джеймса.

Вы сами танцевали этот балет много лет&

Кажется, в 13 разных постановках. Везде было написано  «хореография Бурнонвиля». Но все они немного отличались одна от другой. Когда я начал сам читать либретто, смотреть партитуру, то понял: в том, что мы считаем оригиналом, неизменным, традиционным, датским, на самом деле многих сцен просто нет. Это естественно, когда имеешь дело с таким старинным балетом, которому больше 150 лет: каждый раз, когда его возобновляют, добавляют что-то свое, и спектакль все больше и больше отдаляется от того, каким был вначале. Это естественный процесс, ведь даже физически танцовщики меняются. Но мне захотелось вернуться к изначальному замыслу автора и попытаться вернуть все детали. Тем более что несколько лет назад один из наших историков музыки нашел ноты, которые были использованы в этих отсутствующих теперь сценах. В партитуре есть личные пометки Бурнонвиля, которые он делал от руки: «Сейчас Джеймс спрашивает своего друга», и все в таком роде. То есть некоторые сцены оказалось довольно легко реконструировать по этим записям. Другие пришлось поставить самому.

Легко ли вам было убедить артистов Большого заново проделать работу над знакомым сюжетом?

Легче научить людей чему-то абсолютно новому. Но для меня очень важно, чтобы в Москве танцевали этот балет не так, как его исполняют в Лондоне или Дании, я хотел бы, чтобы он «лег» именно на труппу Большого театра. Я сам участвовал в той постановке, которая раньше шла здесь, и, мне кажется, у меня другой взгляд на пантомимные сцены, которые очень важны для этого спектакля.

Когда состоялась премьера «Сильфиды», пуанты только появились, и на кончиках пальцев танцевала лишь главная героиня. Но со временем на пуанты поднялся весь кордебалет. А вы позволяете себе что-то модернизовать в этом балете?

Я не думаю, что мы должны двигаться назад, ведь сейчас артисты умеют многое из того, что невозможно было представить даже 50 лет назад. Но как сохранить стиль и в то же время дать артистам возможность расти? Это очень тонкая грань, и ее нельзя переступить.

Вам легче работать с теми, кто уже знает «Сильфиду»? Или, может, вы вообще отказались от тех, кто участвовал в предыдущей постановке?

Нет, я по этому принципу никого не делил. Тем более что ни в одном театре мира нет стольких потенциально прекрасных Сильфид, как в Большом.

Вы смотрите на «Сильфиду» глазами Джеймса и судите в первую очередь о балеринах, а не о танцовщиках, хотя именно вы убедили мир в том, что главный герой этого балета  Джеймс, а не Сильфида.

Я и правда думаю, что это история про Джеймса. Мне кажется, это логично: сам Бурнонвиль был прекрасным танцовщиком, он не мог быть просто партнером за спиной балерины. «Сильфиду» он поставил для себя, и это первый спектакль, в котором мужской и женский танец оказались в абсолютном равновесии.

Как к новым версиям «Сильфиды» относятся у вас в Дании?

В самом Датском королевском балете сейчас идет версия, которая была сделана всего три года назад. Важно понимать, что есть не только старое поколение, на которое надо ориентироваться, но и растущее, которому нужно это передать.

Среди балетов Бурнонвиля еще есть такие, которые могут быть столь же интересны сегодня, как «Сильфида»?

Я думаю, в них во всех есть высший смысл: если ты живешь праведно  разумно, нормально, ходишь в церковь, то проживешь счастливую жизнь; если же нарушаешь правила, то все потеряешь. Я думаю, это объясняется временем  в искусстве середины XIX в. всегда есть такой поднятый вверх указательный палец.

А вы сами в жизни все всегда делаете правильно?

Мне кажется, чтобы быть артистом, нужно понимать, что в тебе есть хорошего, доброго, странного или плохого. Надо быть искренним, мне кажется. Хорошо утром увидеть себя в зеркало и почувствовать, что можешь быть просто самим собой.

Датский эталон. «Сильфиду» в постановке Филиппо Тальони начинающий хореограф Август Бурнонвиль увидел в Париже и перепоставил в Копенгагене. «Пересказ» оказался близок сказкам Андерсена и национальному духу. Он никогда не исчезал со сцены и считается исторически самым достоверным балетом XIX в.