Тексты | Авторы | Издания | Спектакли | Ассоциация |

Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2007/07/09/128828

Ведомости / Понедельник 09 июля 2007

Анна Галайда

Начинающий канадский хореограф Питер Кванц поставил в Мариинском театре одноактный балет «Прерванная ария». Спектакль оказался тщательным рефератом по творчеству Джорджа Баланчина  вполне жизнеспособным, если показывать его без сопоставления с оригиналом.«Прерванная ария» Питера Кванца стала шестым одноактным балетом, который показал Мариинский театр в этом сезоне. Балетная труппа, можно подумать, задалась целью обогнать оперную, привыкшую жить в режиме безостановочного выпуска премьер. Но легендарная сцена теперь отдана хореографам, которых подчас не знает даже Интернет. Кванц как раз из этого разряда  на его счету всего одна «взрослая» постановка, созданная в 2005 г. для American Ballet Theatre. Возможно, Кванц просто проявил расторопность: в предисловии к спектаклю он рассказывает, что мгновенно согласился с предложением Валерия Гергиева поставить получасовой балет на симфоническую музыку Стравинского, за 10 минут нашел Симфонию до мажор и через пять тактов был уверен, что это то, что нужно.

Воспользовавшись партитурой Стравинского (несмотря на утренний спектакль, премьерой дирижировал сам маэстро Гергиев), юное дарование отнеслось к ней с почтением: на оркестровые tutti из кулис устремляется весь состав мариинского кордебалета с корифеями, солистами и прима-балериной во главе, а на инструментальных соло масса скромно уступает место солистам, скрипичные фрагменты отданы женщинам, духовые  мужчинам, каждая из первых трех частей представляет вариант взаимоотношений героини с тремя кавалерами, сложности которых не мешают жизнеутверждающему финалу четвертой части.

Кванц владеет лексикой классического танца как мало кто из современных хореографов. Как в свое время Баланчин, он может одновременно вывести на сцену несколько десятков артистов и устроить настоящий перепляс, когда каждая группа  кордебалет, четыре пары корифеев, премьер и балерина  наделена собственным текстом. Однако Баланчин для начинающего хореографа не просто образец, а идол. Его спектакли (главным образом «Аполлон» и «Блудный сын») изучены Кванцем с такой тщательностью, что он пользуется ими как собственными. Но изящные, рожденные будто на лету приемы Баланчина препарированы слишком старательно  хореографии Кванца пока не хватает воздуха, смелости и, что самое неприятное, собственных идей.

Зато танцовщикам не пришлось ни переучивать, ни ломать себя  лишь соединить в новой последовательности элементы старых репертуарных спектаклей. Виктория Терешкина танцевала то Ballet Imperial, то «Аполлона», то «Серенаду» Баланчина, молодой Александр Сергеев, запомнившийся харизматичным появлением в балетах Форсайта, оттачивал классическую технику, любимый партнер всех петербургских прим Илья Кузнецов, виртуозно помогая балерине, воспроизводил свой излюбленный образ благородного страдающего героя, Антон Пимонов заострял классическую плавность выданных pas. Впрочем, в Мариинке исполнителям не впервой спасать премьеру.