Тексты | Авторы | Издания | Спектакли | Ассоциация |

Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2007/02/15/120784

Ведомости / Четверг 15 февраля 2007

Анна Галайда

В Большом театре прошла премьера программы, названной Вечером американской хореографии. Это три одноактных балета  классические постановки Джорджа Баланчина и Твайлы Тарп, а также свежая работа Кристофера Уилдона. В новом спектакле балетное искусство выглядит не академичным, а очень живым. Именно это и непривычно  как исполнителям, так и зрителям.Факт появления в репертуаре Большого театра программы американской хореографии  событие знаковое. Когда три года назад балет Большого театра возглавил Алексей Ратманский, имевший десятилетний опыт успешной западной карьеры, можно было предположить, что на цельнокройном классическом фасаде репертуара в качестве декоративных украшений возникнут отдельные шедевры зарубежных классиков  потребность в них Большой обозначил еще при предыдущих руководителях. Новый худрук действительно не стал дублировать прозападный путь Мариинки, а взял курс на создание нового эксклюзивного репертуара театра, лишь изредка представляя спектакли зарубежной классики. Но Вечер американской хореографии, составленный Ратманским к окончанию своего контракта, в формате одного спектакля представил целую ретроспективу.

Примечателен сам факт, что теперь в Москве можно за три часа познакомиться с краткой историей американского балета. С одной стороны, икона балетной неоклассики 70-летней выдержки  «Серенада» Баланчина на музыку Чайковского. С другой  созданный 20 лет назад спектакль авангардистки Твайлы Тарп «В комнате наверху» на музыку Филипа Гласса. Между ними  Misericordes, балет 33-летнего хореографа New York City Ballet Кристофера Уилдона.

Труппа Большого представляет их с разной степенью свободы и совершенства. Лучше всего выглядит работа Уилдона, поставленная специально для артистов Большого. Она захватывает идеальным соответствием формы и исполнения  столь же жестким, как форма готических соборов и католической мессы, которой навеяны ее хореографические идеи.

В баланчинской «Серенаде» чистый голубой задник и ровный свет предательски высвечивают системные ошибки школьного образования. Но постановщицы из Фонда Баланчина Сьюзан Шорер и Франсия Рассел сумели передать танцовщицам ощущение воздуха и беспрерывного полета.

Тяжелее всего пришлось Твайле Тарп  точнее, переносившему в Москву ее балет Киту Робертсу. Постановка Тарп требует одинаково свободного владения классикой, джаз-танцем, йогой, бегом и другими видами движения. Кажется, она способна превратить в танец даже скалолазание. Но ведь и классическая «Серенада» Баланчина  своего рода хроника его занятий с начинающими и плохо держащимися на ногах ученицами.

Во всех трех американских спектаклях сквозит простодушное отношение к великому искусству балета. Чтобы соответствовать ему, необходима душевная легкость. Для отечественных танцовщиков это-то и сложнее всего  целое столетие они культивировали почтительно-созерцательный взгляд на застывшие в своем величии образцы Петипа, за возвышенными котурнами которых можно укрыться от реальных чувств и эмоций.

Не менее сложно принять бессюжетную американскую хореографию и театральным завсегдатаям  отсутствие напечатанных в программке либретто заставляет трудиться воображение, зрителю приходится самому вычерчивать в этих постановках кривые эмоций и взаимоотношений.

Это ощущение открытости всем ветрам и миру все еще страшно русскому балету, поэтому поддержку пока приходится искать вдали  в Америке. Но еще несколько лет назад такой cпектакль был бы немыслимым для любой русской балетной компании.