Тексты | Авторы | Издания | Спектакли | Ассоциация |

Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2006/03/24/104399

Ведомости / Пятница 24 марта 2006

Анна Галайда

Балет «Тамар», поставленный в театре «Кремлевский балет», стал очередной жертвой Андриса Лиепы, большого поклонника балетной старины, и особенно балетного Серебряного века. Лиепа уже 10 лет продвигает проект «Русские сезоны  XXI век». Благодаря ему от волшебного мифа о дягилевской антрепризе скоро не останется и следа.Если бы «Русскими сезонами» руководил не Дягилев, а Андрис Лиепа, труппа никогда не оказалась бы на грани банкротства. Лиепа умеет поднять вокруг своей деятельности такое цунами общественного внимания, что тропа желающих помочь фонду, которым он руководит, не зарастает. В его спектаклях роскошь антуража далеко превосходит художественную ценность. Безразмерные просторы Кремлевского дворца, интенсивная звуковая волна из микрофонов, множащиеся на огромных экранах балерины, компьютерные эффекты  едва ли все это для тех, кто хоть что-то знает о дягилевских «Русских сезонах». В отличие от великого предшественника, Лиепа создает свои проекты в расчете на элиту, далекую от искусства.

Впрочем, «Тамар» (а для тех, кто читал книжки о балете,  «Тамара») изначально создана как будто для того, чтобы поразить неофита. В основе  стихотворение Лермонтова о прекрасной грузинке, живущей в таинственном замке на берегу Терека и увлекающей в него странников, для которых романтическая ночь неизменно заканчивается смертью в водах реки. Написанная по лермонтовским мотивам иллюстративная симфоническая поэма Милия Балакирева использована в качестве музыкального сопровождения. Костюмы и декорации, во всех подробностях воспроизводившие грузинское средневековье, создавал Лев Бакст. Вариации на темы лезгинки ставил главный идеолог русского балета Серебряного века Михаил Фокин. Премьера состоялась в Париже на сцене театра Chatelet в 1912 г. Особого успеха она не имела.

Андрис Лиепа на роль Бакста пригласил свою постоянную сотрудницу Анну Нежную, на роль Фокина  хореографа из Литвы Юриуса Сморигинаса, а сам стал режиссером постановки. Чтобы публике было понятнее, замок XII в. декорировали в стиле грузинского ресторана. Гуляющую по водам Тамар осветили неоновыми огнями. Зато половодье чувств в волнах Терека соорудили старым дедовским методом  с помощью огромных простыней и ползающего под ними кордебалета.

Заполучив на партию Тамар приму Мариинского театра Ирму Ниорадзе, постановщики дружно перепоручили ей свои полномочия. Обладательница обширной коллекции ролей восточных повелительниц и их непревзойденная исполнительница на российской сцене, Ниорадзе сама разбавила партию нотами горечи Мехменэ Бану, томности Зобеиды и загадочности Жар-птицы. Как и первой исполнительнице балета Тамаре Карсавиной, Ниорадзе достаточно просто выйти на сцену, чтобы приковать к себе внимание. Чем и воспользовался хореограф: закольцевав спектакль сценами гуляния героини по волнам Терека, Сморигинас ограничился в них эффектными позировками балерины. Ее царственная походка, необыкновенная красота рук, плетущих национальный узор, оказались самой запоминающейся частью нынешней «Тамар».

Для спектакля было бы лучше, если бы постановщики этим и ограничились. Но они с завидной педантичностью решили пересказать несколько лермонтовских строк и занять труппу «Кремлевского балета». Потому на сцене появились несколько мужчин, одетых в традиционную грузинскую черную военную униформу, и женщины в длинных покрывалах. Они должны были продемонстрировать картины национального быта, мастером которых был Фокин. У Сморигинаса мужчины резво прыгали, женщины семенили в мелких pas, но никакого подобия танцам Ансамбля Сухишвили-Рамишвили не возникало. Не внесло разнообразия и появление Путника (еще один представитель Мариинки Илья Кузнецов)  того самого красавца, которого сначала обольстила, а потом заколола кинжалом Тамар. Даже его трагическая гибель не была обставлена с достойным жестокой мелодрамы эффектом  Путника пронесли через сцену закутанным в ковер. Возможно, впрочем, что ковер был антикварным.