Тексты | Авторы | Издания | Спектакли | Ассоциация |

Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2006/03/01/103389

Ведомости / Среда 01 марта 2006

Анна Галайда

Борис Эйфман показал в московском Театре оперетты две новые серии своего бесконечного балета о корчах души творца под воздействием черного непонимания толпы. «Анна Каренина», выдвинутая на «Золотую маску», и «Мусагет», приуроченный к 100-летию создателя американского балета Джорджа Баланчина, демонстрируют удивительную творческую стабильность петербургского хореографа.Эквивалентом духовных судорог у Эйфмана непременно являются страдания физиологические. Его главными героями в разных сериях уже были Чайковский, братья Карамазовы, балерина Ольга Спесивцева, Мольер, император Павел I и другие.

Чтобы добиться «психоэротического осмысления личности» Анны Карениной, хореограф сочинил балет о любовном треугольнике главных героев. Импозантный, но немолодой Каренин очевидно уступает юному Вронскому в гибкости спины, легкости ног и силе прыжков (в исполнении многолетнего премьера труппы Альберта Галичанина и молодого красавца в кудрях Юрия Смекалова конфликт выглядит особенно убедительно). Поэтому Анна (Мария Абашова номинирована на «Золотую маску» за лучшую женскую роль) смело растягивается в шпагат вниз головой и выгибается дугой на высоте поднятых рук партнера в дуэтах с Вронским.

Каренину остаются «гробики», в которые Анна укладывается у его стоп. Хореографические подробности адюльтера Эйфман множит в двух десятках сцен, которые сопровождаются нарезкой самого патетического Чайковского. Эпизоды перебиваются многозначительными паузами: декорации, воспроизводящие черненое золото петербургских дворцов (художник Зиновий Марголин), исчезают, а один из героев застывает на пустой сцене в луче света. Особенно эффектен финал: двигающийся поезд поручено изображать кордебалету, а упавшую с металлоконструкции Анну тут же вывозят на тележке вперед ногами.

Главного героя балета «Мусагет», поставленного в честь Джорджа Баланчина по заказу New York City Ballet, Эйфман поселил в той же клинике, где обитают все его персонажи: Баланчина не спасли ни редкое душевное здоровье, ни ясность ума и спокойствие духа, которые он сохранил до конца дней. У Эйфмана старый и немощный хореограф (Юрий Ананян), которого санитар возит в инвалидной коляске, предается воспоминаниям о былом. Оставаясь в одиночестве в луче света, он вскакивает с кресла  и сразу оказывается в кордебалете девушек. Под музыку Баха (один из любимых композиторов Баланчина) дает класс и кокетничает с ученицами. Чтобы параллели и перпендикуляры выстроились даже в голове неофита, в собственные комбинации Эйфман встраивает дословное воспроизведение фрагмента из самого знаменитого балета своего героя  «Аполлона Мусагета», в котором, разумеется, в роли водителя муз у него выступает Баланчин. Правда, аранжировки Эйфмана похожи на баланчинские ансамбли примерно так же, как прописи первоклашки  на летящий пушкинский почерк.

Откуда при этом под ноги герою падает очередная партнерша, непонятно, зато это дает возможность поставить новый дуэт, страстность которых Эйфман определяет их травмоопасностью. В «Мусагете» они не менее рискованны, чем в «Анне Карениной». Вершину изобретательности проявил хореограф в последнем дуэте, символизирующем отношения Баланчина и его последней звезды  Сьюзан Фаррелл (Мария Абашова). Высоте этих отношений могло соответствовать только акробатическое па-де-де на станке, в финале которого герой так и не добирается до своего инвалидного кресла  под звуки гортанной грузинской песни (намек для тех, кто не знает о грузинском происхождении Баланчина) он умирает на обломке станка.

Вероятно, Борис Эйфман сам мечтает о таком финале.