Тексты | Авторы | Издания | Спектакли | Ассоциация |

Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2005/07/25/94985

Ведомости / Понедельник 25 июля 2005

Анна Галайда

 

Название лондонской труппы New Adventures мало знакомо даже профессионалам, а имя постановщика «Пьесы без слов» почти непередаваемо на русском языке  его называют то Мэтью Боурном, то Бёрном, то Боуэрном. Но все это не помешало публике заполнить до отказа зал Театра им. Моссовета все восемь представлений подряд и сделать «Пьесу без слов» хитом Чеховского фестиваля.Боурн прославился постановкой «мужского» «Лебединого озера», однако его «Пьеса без слов» так же далека от этого нашумевшего спектакля, как танцующие лебеди-мужчины  от красавиц Мариинского кордебалета. Отучившийся в одном из самых радикальных танцевальных центров Англии, Labah Centre, Боурн в конце 1980-х шокировал своими дебютами местных консервативных балетных критиков  он переставил с ног на голову «Щелкунчика» и «Золушку». А несколько лет спустя, поставив «Лебединое озеро», хореограф перещеголял даже главного европейского модерниста Матса Эка. Когда Боурн превратил принца Зигфрида в современного наследника английского престола и отправил его в Гайд-парк на ночную встречу с мечтой в лебединых перьях, слава постановщика вырвалась из пределов лондонского Вест-Энда. Его «Лебединое озеро» завоевало на Бродвее три премии Тони и стало иконой гей-искусства. Но в историю хореограф, которому сейчас всего 45, вошел не благодаря тому, что вывернул наизнанку сахарную балетную классику и потягался со старыми мастерами в сочинении танцев. Невротический и истерический спектакль Боурна стал таким же знаком времени, как за тридцать лет до этого бившие током эротики и свободы балеты Мориса Бежара, собиравшие стадионы.

Новый спектакль, уже следующий традиционным межконтинентальным маршрутом предыдущих постановок Боурна, поставлен по классическому фильму британских 1960-х  «Слуге» Джозефа Лоузи с Дирком Богартом в главной роли. Силуэт Биг-Бена и очертания улиц в мягком свете фонарей, даблдеккеры и красные телефонные будки на авансцене создают легко узнаваемый лондонский пейзаж. Кресла и столики впереди варьируют интерьеры гостиной, клуба, улицы, бара. Эта лаконичная конструкция соединяется массивной лестницей, на которой происходят главные события «Пьесы без слов».

Боурн не переносит на сцену сюжет фильма, а превращает героев в типажи: аристократ, его невеста, слуга, горничная, парень из низов. Причем все персонажи троятся (лишь горничных только две), появляются в одинаковых костюмах, как в униформе, то вместе, то врозь, и исполняют хореографический текст то в унисон, то наглядно иллюстрируя смену состояний своих персонажей. Но ни философских обобщений, ни накала эмоций не вызывают: постановщик занят ностальгической стилизацией эпохи своего детства и очередной попыткой доказать, что словесный текст можно пересказать при помощи движения. Если не знать о прежних радикальных спектаклях Боурна  «Лебедином озере», «Щелкунчике» и «Кармен», можно подумать, что единственными танцевальными университетами хореографа были дансинги 1960-х.

Расслабляясь под меланхолическую музыку, до боли знакомую нам по «мелодиям и ритмам зарубежной эстрады», понять историю слуги, превратившего в ад жизнь своего хозяина, не составляет труда  для этого Боурн создал команду из «лучших танцовщиков Англии», как их рекомендует реклама. В «Пьесе без слов» им негде проявить свою виртуозность, но вместе с хореографом они демонстрируют ту незнакомую российским исполнителям надежность, которая приобретается только участием в конвейерном процессе подобных постановок. И это, возможно, самое главное. Мэтью Боурн, даже отказавшись от своего радикализма ради вест-эндовской гламурности, преподнес нам урок профессиональной точности, о которой российским театрам можно только мечтать. «Пьеса без слов» оказалась абсолютно коммерческим искусством, но очень высокой пробы.