Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2005/02/24/87547
Ведомости / Четверг 24 февраля 2005
Анна Галайда

Большой закрутит «Болт»

Алексей Ратманский выпускает балет о героях соцтруда

У ближайшей балетной премьеры Большого театра небалетное название  «Болт». Постановка индустриального балета, созданного в разгар великих строек в 1931 г., вслед за «Светлым ручьем» продолжит амбициозную программу худрука балетной труппы театра Алексея Ратманского  он мечтает вернуть на сцену все балеты Шостаковича.«Болт», второй балет композитора, избежал показательной порки, которой позже подвергся третий  «Светлый ручей». Но у спектакля о несознательных вредителях и бравых комсомольцах была не менее многострадальная судьба. «Болт», плод канканирующей фантазии 25-летнего композитора и главного хореографа-экспериментатора эпохи Федора Лопухова, пал жертвой обвинений в формализме, даже не добравшись до зрителей. На общественном просмотре в Ленинградском театре оперы и балета 8 апреля 1931 г. приглашенные в зал передовики производства увидели в скачущей на пуантах коннице Буденного злостную пародию, поэтому вместо премьеры зрителям подсунули вечно юного и идеологически проверенного бодрячка «Дон Кихота». От спектакля, не имевшего сценической истории, не осталось не только танцев, но даже воспоминаний  лишь несколько упоминаний в мемуарах, будто сквозь зубы, больше похожих на само постановление ленинградских коммунистов. И фотография, сделанная в день исторической генеральной репетиции. У людей на ней  никакого извиняющегося тона, эйфория всеобщего воодушевления. Шостакович обнимает юную премьершу театра Татьяну Вечеслову, которая репетировала главную партию; ее подружка и одноклассница Галина Уланова застенчиво примостилась сбоку; Михаилу Зощенко, как непричастному к созданию спектакля, место тоже досталось на окраине дивана, зато в окружении дам; Никита Богословский чувствует себя своим в веселой балетной компании, а главный музыкально-театральный теоретик Иван Соллертинский смотрит свысока. Создатели спектакля еще не подозревают о грозящей нахлобучке и о том, что сюжет из производственной жизни для хореографов следующих поколений окажется неподъемным: даже Юрий Григорович, на волне успеха своего «Золотого века» в конце 1980-х взявшийся за постановку «Болта», репетировал несколько лет, но так и не довел постановку до сцены.

Либретто «Болта»  головная боль и для Алексея Ратманского. Сохранить первоначальный сюжет балетов Шостаковича  одна из главных задач его проекта. Однако без трансформаций не обойтись: сегодня мало в ком вызовет сочувствие трехчасовой блокбастер о борьбе с хулиганами, которые пытаются сорвать работу социалистического предприятия. Ратманский со свойственной ему иронией сместил акценты: суета огромного завода направлена на одну-единственную «лампочку Ильича», погасить которую удается с помощью простого болта, и главный «негодяй» в новом спектакле из вредителя превращается в человека, которому одиноко на этом празднике бессмысленного труда. А производственную линию, как принято в балете от сотворения мира, уравновесит любовная: комсомольский вожак Мария будет метаться между Яном, из которого можно делать гвозди, и несознательным Димкой (вслед за Лопуховым Ратманский дал героям имена своих танцовщиков, занятых в постановке). Чтобы позволить им выяснить отношения, хореографу пришлось приспособить некоторые музыкальные номера Шостаковича под вариации и па-де-де. Но даже это не помешало Ратманскому сохранить на своем месте грандиозный финальный дивертисмент с танцами машин, ткачих и красноармейцев (как в «Светлом ручье»  праздник урожая в стилистике «Кубанских казаков»). Их ряды укрепил художник-постановщик Семен Пастух  он придумал огромных радиоуправляемых «сталеваров», которые покажут собственные «пируэты». В отличие от своего «Семена Котко» в Мариинке, где он не оставил ни пяди свободной земли, в «Болте» Пастух зачистил для танцев всю сцену, включая закулисное пространство. Создавать индустриальный антураж он доверил Глебу Фильштинскому  этого питерского художника по свету призывают во все концы России, когда нужно придумать что-то необыкновенное. А танго, фокстроты и чарльстоны Шостаковича оркестр воспроизведет под руководством дирижера Павла Сорокина, который умеет передать юношеский задор хоть в песнях Дунаевского, хоть в симфонии Бизе. Что выйдет у этой компании, своим энтузиазмом напоминающей людей с фотографии 1931 г., можно будет увидеть уже завтра.