Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2004/05/26/76261
Ведомости / Среда 26 мая 2004
Анна Галайда

Обучение и лечение

Большой театр осваивает новые формы

Большой театр вслед за Мариинкой ищет способы возвращения в мировую балетную элиту. Но Москва пошла собственным путем. Дорогу здесь прокладывают три одноактных балета современных отечественных хореографов  «Палата N 6» Раду Поклитару, «Магриттомания» Юрия Посохова и «Леа» Алексея Ратманского. Их премьера, в предварительных планах театра не значившаяся, состоялась на Новой сцене.

Алексей Ратманский, недавно заступивший на пост худрука балета Большого театра, перед закрытием сезона решил предоставить труппе бонус  балеты молодых хореографов. На Западе, где он провел последние 10 лет, подобные программы ежегодно выпускает любая балетная компания. В России, живущей в условиях тотального дефицита хореографов, сама возможность увидеть три новых спектакля  событие.

Успех недавних «Ромео и Джульетты» предопределил новое приглашение хореографу Раду Поклитару, работавшему на этом спектакле вместе с британским режиссером Деклананом Доннеланом. Еще Ратманский вернул в Россию экс-премьера Большого Юрия Посохова  его первые спектакли уже получили единодушное признание американских и английских критиков. И засучил рукава сам.

Триптих балетных новинок был сделан для Новой сцены, которую Большой расценивает как экспериментальную: усеченный состав исполнителей (кордебалет в классическом понимании этого слова присутствует только в одном спектакле) , минимальные декорации, сжатые сроки.

Среди трех хореографов, поставивших премьерные балеты, недавно достигший 30 лет Поклитару имеет репутацию самого радикального. Его «Палата N 6», созданная по мотивам чеховского рассказа, начинается в полной тишине и темноте. На сцену выбегает Пациент (Денис Савин, недавно игравший наивного и восторженного Ромео, преобразился неузнаваемо) и под звук собственного сбивчивого дыхания начинает ломаться во всех суставах. Но потом на узкую выгороженную площадку, где происходит действие, падает скудный свет, включается музыка Арво Пярта, и чеховский сюжет начинает напоминать Салтыкова-Щедрина.

Хореография «Палаты N 6» кажется позаимствованной из знаменитых постановок Матса Эка. Двадцать лет назад его танцевальный язык был провокацией, но сегодня к нему привыкли даже в России, что и подтвердили аплодисменты в финале  такие, как обычно бывают после «Жизели».

Юрия Посохова хорошо помнят в Москве как элегантного балетного принца, но фактически не знают как хореографа. Большой театр рисковал, соглашаясь воспроизвести его «Магриттоманию»  постановку 2000 г. для Балета Сан-Франциско на темы картин сюрреалиста Магритта (у нас, безусловно, большее сочувствие нашли бы Суриков или Шишкин). Столь же далек от привычных российских хитов и сам спектакль: Большому еще не доставалось столь ясного по мысли и выверенного по форме балета, похожего на стройный архитектурный проект. Но оказывается, что артистам (их в спектакле всего 13) гораздо легче снять пуанты и заставить себя на сцене говорить, чем избавиться от привычного героического пафоса. Лучше всего это удается Екатерине Шипулиной и особенно Яну Годовскому  его понимание современной пластики привлекает каждого хореографа, работавшего в последнее время в Большом.

Ратманский теперь обязан соизмерять собственные интересы с театральными. Поэтому из своих опусов он выбрал не смелое конструктивистское «Каприччио», однажды мелькнувшее метеоритом на сцене Большого, а сделал новую редакцию «Леа» Бернстайна. Спектакль, завершающий триптих, примиряет сегодняшний день с московской любовью к многофигурным спектаклям с яркой драматургией. Первый вариант, поставленный три года назад, получился сконцентрированным на фигуре главной героини, которой была Нина Ананиашвили. Тандем с новым художником спектакля, датчанкой Марианне Нильссон, образовал неожиданный эффект. Вместе с новыми костюмами и сценографией, созданными в стиле северного символизма, спектакль обрел лаконизм решения, не утратив этнической изощренности общего рисунка. А танцовщики во главе с исполнительницей заглавной партии Надеждой Грачевой (ей удается передать бесноватость героини, в которую вселяется дух мужчины  умершего жениха) придали ему масштабность, которую всегда воспринимают как фирменный стиль Большого театра.

---

Современные русские композиторы: Арво Пярт