Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2004/01/22/71355
Ведомости / Четверг 22 января 2004
Анна Галайда

Первая сотня

Сегодня балетный мир отметит юбилей Джорджа Баланчина

Три балета Баланчина  «Аполлон», «Серенада», «Блудный сын»  показывает сегодня вечером New York City Ballet. Королевский балет Великобритании чуть варьирует программу  «Блудный сын», «Агон» и «Симфония до мажор». В Мариинском театре к сегодняшнему дню подгадали возвращение на сцену Ульяны Лопаткиной, которая выйдет в баланчинских же «Бриллиантах». Все балетное человечество отмечает 100-летие со дня рождения Джорджа Баланчина.

В наши дни ни один уважающий себя театр мира не может обойтись без этого имени  эстет и интеллектуал, друг Стравинского и Одена, Баланчин стал тем хореографом, кто в ХХ в. пересоздал образ классического танца. «Отменив» бесконечные сказочные истории и вместе с ними подробную и непонятную пантомиму, он все полномочия в балете вернул танцу. Для современного балетного человека не уметь разговаривать на его профессиональном языке недопустимо.

При этом никаких революций Баланчин не устраивал: еще с юности, когда он сбежал из постреволюционного Петрограда с одним чемоданом театральных костюмов, хореограф ненавидел катаклизмы и во всех интервью рассказывал о своем преклонении перед Петипа и Ивановым, создателями хрестоматийной балетной «основы основ»  «Лебединого озера». А его спектакли до сих пор называют грезами об утраченном русском императорском балете.

В спектаклях старых классиков Баланчин (тогда еще Георгий Баланчивадзе, танцовщик бывшего Мариинского театра) был первоклассным исполнителем гротескных партий  т. е. ролей, требующих от исполнителя быстроты и мобильности. Именно эти качества стали определяющими в стиле Баланчина-хореографа. «В России и Европе Лебединое озеро теперь еле-еле движется, как будто танцовщики боятся рассыпаться»,  говорил он, заставляя своих танцовщиков нестись в немыслимом темпе под джазовые синкопы. И сам передвигался по жизни в своем излюбленном темпе allegro vivace: ставил танцы в спектаклях Метрополитен-оперы, в голливудских фильмах и бродвейских мюзиклах, а для своей труппы создал 148 балетов.

С детства осознав, что поэзия балета основана на прозе каторжного труда, Баланчин привык работать с фантастической скоростью, не боялся цитировать самого себя  и создавал шедевры, которые, вопреки его собственным прогнозам, остаются столь же популярными, как «Жизель» и «Лебединое озеро». Многие годы стесненный в средствах, он довел до минимума бюджет спектаклей, ограничиваясь в декорациях слегка подсвеченным задником, а в костюмах  тренировочными трико, которые с легкой руки Баланчина превратились в самую популярную форму балетной «одежды».

Проведя всю жизнь в репетиционных залах и встретив там же всех пятерых своих жен, Баланчин продолжал ставить балеты почти до самой смерти. «Мы, если можно так выразиться, звери особой породы со своим образом жизни. Никто не спрашивает у лошади, что она делает целый день. Я  танцовщик телом, душой и умом. Так я и живу. Мое дело  балет, об остальном я не думаю»,  говорил Баланчин.