Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2003/09/29/67024
Ведомости / Понедельник 29 сентября 2003
Анна Галайда

Мышцы выиграли у фантазии

Эдуард Лок наконец доехал до Москвы

Канадская труппа La La La Human Steps открыла Международный фестиваль современного танца DanceInversion в Москве. На сцене МХАТ имени Горького в присутствии генерал-губернатора Канады Адриенн Кларксон она показала свою знаменитую «Амелию».

Придумать для первого вечера самого амбициозного и респектабельного российского фестиваля contemporary dance (до нынешнего года он существовал под двумя западными вывесками  ADF и EDF) что-либо более эффектное было невозможно. Постановка Эдуарда Лока  создателя труппы, хореографа и одного из столпов contemporary art  за год существования превратилась в манифест современного танца и объехала полсотни мегаполисов в рамках мирового турне. Поэтому ради канадцев и без того бесконечный осенний марафон спектаклей, видеопросмотров, неформальных встреч за чашкой кофе и мастер-классов удлинили на целую неделю. Пришлось потесниться и классикам жанра (в «Новой опере» француз Клод Брюмашон покажет свои спектакли 11 и 12 октября, американец Стивен Петронио  26 и 27 октября) , и модным Татьяне Багановой (ее «Полеты во время чаепития» можно будет наблюдать 2 октября в «Школе драматического искусства») , Гидеону Обарзянеку (австралиец привозит свою труппу Chunky Move 23 и 24 октября в Центр имени Мейерхольда) , Итцику Галили (его спектакли пройдут 30 и 31 октября на сцене «Содружества актеров Таганки»).

Канадского хореографа, которому в будущем году стукнет 50, давно уже называют легендарным, культовым, экстраординарным. Не имея профессионального танцевального образования, он не только ставил танцы для Дэвида Боуи, но и удостоился приглашения в оранжерею для избранных  Opera de Paris, где теперь идет его AndreAuria. В середине 80-х, когда имя Лока стало упоминаться рядом с Килианом и Форсайтом, его спектакли очень затрудняли балетных критиков: их сложно было описать не только в системе координат «Лебединого озера», но и с точки зрения мейнстрима contemporary dance. Свет, звук, видеопроекция в постановках Лока уже тогда были столь же значимы и виртуозны, как теперь пуанты. Однако в России до нынешних гастролей имели представление скорее об имени, чем о спектаклях канадца, и даже присуждение ему в прошлом году приза Benois de la Danse ничего не изменило.

«Амелия» ожиданий не обманула: все было именно так, как и описано в сотнях рецензий со всех концов света. Под тягучие песни Лу Рида и Нормана-Пьера Билодо и концептуальный минимализм вечного соавтора Лока Дэвида Ланга четыре танцовщицы и пять танцовщиков развивают торпедную скорость, время от времени соревнуясь с видеопроекцией идеальной балерины, спускающейся в медальоне над сценой. Где-то на периферии спектакля существует сюжет из жизни трансвеститов  о нем с неизменным энтузиазмом Лок рассказывает в каждом интервью, хотя с таким же успехом под эту хореографию можно подложить пелевинскую «Жизнь насекомых». Впрочем, это неважно: смысл «Амелии»  в движении. Танцовщики не только оставляют далеко позади «лорда танца» Майкла Флэтли с его 32 pas в секунду, но и успевают перемещаться по сцене так, чтобы точно попасть в лучи света, которые составляют партитуру не менее важную, чем музыка.

Если бы спектакль оборвался после первых 15 минут, его можно было бы принять за «Средний дуэт» Ратманского, прокрученный с двукратным ускорением и потому растворивший красоту мысли в усилиях мышц. Но Лок заставляет одетых в черные унисексовские костюмы артистов гнуться, крутиться, складываться, сламываться во всех плоскостях на протяжении полутора часов. Их возможности начинают казаться беспредельными. Но именно тут и настигает разочарование: CD-проигрыватель по имени La La La Human Steps дает сбой  не беспредельной оказывается фантазия хореографа.