Тексты | Авторы | Издания | Спектакли | Ассоциация |

Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2003/03/24/59510

Ведомости / Понедельник 24 марта 2003

Анна Галайда

В день пятилетия со дня смерти Галины Улановой на сцене «Новой оперы» презентовали фонд ее имени. В камерном концерте, по инерции названном «гала», звезды соседствовали с просто приятными артистами и провинциальным кордебалетом «Имперского русского балета». Несмотря на географическую удаленность друг от друга и разницу в творческих масштабах, они дружно подтвердили, что «великая одиночка» оставила на русском балете неизгладимую печать.

В программе мероприятия концерт должен был стать лишь необязательным довеском к встрече старых друзей, потягивающих шампанское на фоне красивых интерьеров. Официальных членов попечительского совета  Мориса Бежара, Джона Ноймайера, Натальи Макаровой  в зале не было, так что президенту фонда Владимиру Васильеву не пришлось утомлять зал длинными официальными речами: программа была изложена в предшествовавших презентации интервью (как и все подобные организации, улановский фонд планирует платить стипендии талантливым артистам, а также организовать школы эстетического воспитания, о которых в последние годы много говорила балерина). Душевную атмосферу корпоративной вечеринки не нарушило даже освистывание министра культуры, попытавшегося обратиться к залу.

Все представления о неповторимости улановской манеры, об отчужденности от нее современных балетных тенденций были сломаны, когда на сцену одна за другой выходили солистка Челябинского театра Татьяна Предеина, танцевавшая адажио с четырьмя кавалерами из «Спящей красавицы», Марианна Рыжкина из Большого, представшая в классическом па-де-де на музыку Обера, Нина Семизорова  единственная на вечере аутентичная носительница улановского стиля  в «белом» адажио из «Лебединого озера»  и представлявшая весь мир Нина Ананиашвили, исполнившая «Лебедя». Эти балерины принадлежат к разным поколениям, обладают четкими индивидуальностями и жестко обозначенными репертуарными возможностями. Но все они похожи на черно-белые фотографии, с разной степенью мастерства подкрашенные акварелью: достаточно мягкие руки, красиво очерчивающие хорошо поставленную спину и вместе с тем позволяющие легко взять форс; относительно виртуозные ноги, не создающие проблем во вращениях; малоподвижная мимика и вполне выразительный жест, читающийся с четвертого яруса. Уланова никогда не была ни королевой, ни супервиртуозкой (поэтому и проиграла место в сердце своего учителя Агриппины Вагановой Марине Семеновой и Наталье Дудинской). Потоки слез из зрительниц цистернами выжимала лучшая подруга и одноклассница Татьяна Вечеслова. Игру интеллекта провоцировала Алла Шелест. Уланова же предпочитала танцы без затей  никаких там оранжерейных россыпей ассоциаций в игре корпуса и рук, скупые жесты без аффектации: в ее искусстве все было функционально подчинено профессиональному долгу. Такой танец выглядел неповторимым в 30  40-е. Но он же  практически без всяких трансформаций  оказался универсальным для беззвездного поколения балерин 70  80-х.

Однако все внимание в мемориальном концерте было приковано к другому стилю, который показали солистка Мариинского театра Дарья Павленко во фрагменте из «Жизели» и Эгле Шпокайте, вместе с Национальной оперой Литвы станцевавшая сюиту из балета «Ромео и Джульетта» в редакции Васильева. Им пришлось бороться с обстоятельствами (Павленко  с непривычным партнером и самой ситуацией гала-концертов, в которых она неизменно теряется, Шпокайте  с презентацией себя в роли Джульетты-девочки). Тем не менее они, не стесняясь пафоса, продемонстрировали самоценность классического танца, помноженную на откровенный трагизм,  все то, чего стеснялась на сцене Уланова. Их танец можно назвать улановским, только если понимать под ним абсолютное попадание в стиль своей эпохи. Ее Мария и Джульетта, возникшие в финале концерта на белом киноэкране, были воспеты не за красоту двойных пируэтов (которые время от времени подводили легендарную балерину), а за тихую стойкость и самоотверженность  именно в них нуждались ее современники, пережившие террор и войну.