Тексты | Авторы | Издания | Спектакли | Ассоциация |

Адрес статьи: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2003/02/17/58094

Ведомости / Понедельник 17 февраля 2003

Анна Галайда

15 февраля Большой театр показал премьеру балета «Собор Парижской Богоматери». Этот знаменитый спектакль в Москве хорошо знают: еще в советские времена его привозили на гастроли Opera de Paris, Марсельский балет и Мариинский (тогда еще Кировский) театр. Еще лучше здесь знают самого Ролана Пети: прославленный француз оказался первым западным хореографом, допущенным в стены Большого и Мариинки (еще в 1972 г. он поставил «Гибель Розы» для Майи Плисецкой). В прошлом сезоне Пети был вновь приглашен в Большой театр  его «Пиковая дама», поставленная для Николая Цискаридзе и Илзе Лиепы, теперь выдвинута на соискание Госпремии и номинирована на «Золотую маску». Перед премьерой Ролан Пети ответил на вопросы «Ведомостей».

Господин Пети, ваше проникновение за железный занавес объясняется вашим желанием работать с русскими артистами или же доброй волей руководителей советской культуры?  Меня всегда приглашали театры. В Кировский театр меня пригласил г-н Виноградов, в Большой  г-н Григорович. Но, хотя с Григоровичем у меня сложились дружеские отношения  он крупный хореограф,  тогда я не чувствовал себя здесь слишком счастливым. Труппа Большого театра была очень разрозненной, разобщенной, в той атмосфере было тяжело работать. Сейчас уже такого нет. Г-н Акимов, который руководит балетом, сделал все, чтобы предоставить мне таких танцовщиков, с которыми легко и приятно работать. Так что все хорошо.

Тем не менее ваш нынешний приезд омрачен конфликтом с Мариинским театром, который, по вашим словам, не соблюдает ваших авторских прав.

О, такое происходит не только в России. В Америке, например, все мои балеты без моего ведома перевели на DVD и продают по всему миру. Творят, что хотят. А когда я обратился к адвокатам, они мне сказали: «Месье Пети, сделать ничего нельзя. Вы можете возбудить процесс, но только потеряете много денег, потому что балеты, фильмы  это неподписанный продукт, не найти концов». Забавно, конечно, ведь деньги за продажу этих дисков кто-то получает. А здесь, в России, танцовщики, когда им что-то нравится, просто берут и танцуют. Плисецкая, для которой я поставил «Гибель Розы», станцевала этот балет больше 500 раз! А я и не знал ничего, она меня даже не спросила.

Но это только подтверждает популярность хореографа Пети в России.

Вы, конечно, правы. Как сказала моя жена (Зизи Жанмер  выдающаяся французская балерина  А. Г.), которая всегда права: «Чем больше танцуют, тем лучше. Пусть танцуют». Но мне бы хотелось, чтобы это еще и немного денег приносило. В России художники избегают говорить о деньгах.

У меня часто спрашивают: «Что вы любите больше всего на свете?» Я всегда говорю, что больше всего люблю свою профессию и свою семью. И деньги. Очень люблю деньги. Они очень важны. Знаете почему? Это дает независимость, которая позволяет выбирать, когда, как и с кем вы работаете.  Как вы относитесь к бесконечным переделкам классических балетов?  Сегодня все ставят «Лебединое озеро». И здесь, и в Торонто, и в Кировском, и в парижской Opera  везде свое «Лебединое». Каждый редактор подставляет свое имя и складывает деньги в карман. Если бы я руководил каким-нибудь театральным профсоюзом, то поставил бы условие: если театр хочет делать свое «Лебединое», пусть делает, но деньги должны идти не редактору, а на поддержание старых танцовщиков. Ведь все равно никто ничего ни с «белым» актом Иванова, ни с «черным» па-де-де Петипа не сделает. Либо пусть ставят совсем другое «Лебединое озеро».

Именно так в свое время поступили вы.

Я поменял местами: женщина была принцессой (ее танцевала Алтынай Асылмуратова)  она искала лебедя, а лебеди все были мужчины. Но если все эти белые пачки остаются, то почему надо подписывать?  В вашем шедевре вместе со звездами Большого театра  Николаем Цискаридзе, Дмитрием Белоголовцевым, Андреем Уваровым, Светланой Лунькиной, Анной Антоничевой  оказались заняты совсем молодые солисты. Как вам удалось рассмотреть их сквозь густые ряды кордебалета?  Андрей Уваров, который был назначен на роль Феба, покорил меня абсолютно. Я хочу сделать какой-нибудь балет специально для него. Но у него, к несчастью, травма. Второй мальчик, Константин Иванов, который мог бы эту роль сделать, строит из себя не пойми что и считает, что роль для него недостаточно важна. Поэтому я отказался от него и попросил показать мне танцовщиков, которых еще не видел. Г-н Акимов прислал мне каких-то мальчиков. Один из них мне показался совсем начинающим, просто дитя. Но выбора-то не было. Я сказал: «Это будет очень трудно  он такой застенчивый!» Мы начали работать. И за 15 дней он добился замечательного прогресса. Он будет единственным Фебом на два состава, поэтому мы сейчас к нему относимся как к маленькому Иисусу. Это мой сюрприз всем  Саша Волчков. А второй  Руслан Скворцов. Я заметил его на репетиции  отличная техника. Подошел и спросил: «Ты знаешь, священник  он такой ужасный человек, чудовищный, он просто Люцифер. Что ты делаешь? Как ты его покажешь?» (Месье Пети скрещивает на груди руки, опускает глаза, но во всей его позе читается ненависть.) И вот у него уже все есть, образ схвачен.

Вы говорите, что хотите поставить балет для Андрея Уварова. Значит ли это, что идут переговоры о продолжении сотрудничества с Большим театром?  Давайте поговорим об этом после того, как мы с г-ном Иксановым официально что-нибудь подпишем.